Одоевский Владимир Фёдорович

1803 год
-
1869 год

Россия (СССР)

«Ложь в искусстве, ложь в науке и ложь в жизни  -
были всегда и моими врагами, и моими мучителями: 
всюду я преследовал их, и всюду они меня преследовали»

В.Ф. Одоевский

 

Русский писатель, музыковед; автор первого отечественного философского романа «Русские ночи».

«В 1822 году окончил Благородный пансион при Московском университете. Свободно владел французским, немецким, итальянским, английским, испанским языками, читал на церковно-славянском, латинском, древнегреческом. Служил по ведомству иностранных исповеданий, редактировал (совместно с Ф. Заблоцким-Десятовским) «Журнал министерства внутренних дел». Известный судебный деятель и литератор А.Ф. Кони, в молодости знавший князя, так писал о нем: «Одоевский всю жизнь стремился к правде, чтобы служить ей, а ею – людям.
Отсюда его ненависть к житейской и научной лжи, в чем бы она ни проявлялась; отсюда его отзывчивость к нуждам и бедствиям людей и понимание их страданий; отсюда его бедность и сравнительно скромное служебное положение, несмотря на то, что он носил древнее историческое имя, принадлежа к старейшим из Рюриковичей и происходя от князя Михаила Черниговского, замученного в 1286 году в Орде и причисленного церковью к лику святых». […]
В 1824-1825 годах вместе с Вильгельмом Кюхельбекером издавал альманах «Мнемозина», где печатались, кроме самих издателей, А. Пушкин, А. Грибоедов, Е. Баратынский, Н. Языков. Журналист и писатель Николай Полевой вспоминал позже: «Там были неведомые до того взгляды на философию и словесность. Многие смеялись над «Мнемозиною», другие задумывались».
В 1823 году совместно с Д.В. Веневитиновым организовал «Общество любомудрия» с целью создания оригинальной отечественной философии.
«Они (члены Общества – Прим. И.Л. Викентьева) собирались тайно, - вспоминал один из «любомудров» А. И. Кошелев, - и об его существовании мы никому не говорили. Членами его были: кн. Одоевский, Ив. Киреевский, Дм. Веневитинов, Рожалин и я. Тут господствовала немецкая философия, т. е. Кант, Фихте, Шеллинг, Окен, Геррес и др. Тут мы иногда читали наши философские сочинения; но всего чаще и по большей части беседовали о прочтённых нами творениях немецких любомудров.
Начала, на которых должны быть основаны всякие человеческие знания, составляли преимущественный предмет наших бесед; христианское учение казалось нам пригодным только для народных масс, а не для нас, любомудров. Мы особенно высоко ценили Спинозу, и его творения мы считали много выше Евангелия и других священных писаний.
Мы собирались у кн. Одоевского, в доме Ланской (ныне Римского-Корсакова в Газетном переулке). Он председательствовал, а Д. Веневитинов всего более говорил и своими речами часто приводил нас в восторг. Эти беседы продолжались до 14 декабря 1825 года, когда мы сочли необходимым их прекратить, как потому, что не хотели навлечь на себя подозрение полиции, так и потому, что политические события сосредоточивали на себе всё наше внимание. Живо помню, как после этого несчастного числа князь Одоевский нас созвал и с особенной торжественностью предал огню в своем камине и устав и протоколы нашего Общества любомудрия».

Прашкевич Г.М., Красный сфинкс. История русской фантастики от В.Ф. Одоевского до Бориса Штерна, Новосибирск, Изд-во «Свиньин и сыновья», 2009 г., с.13-14.

 

В 1844 году В.Ф. Одоевский издал  роман «Русские ночи», содержащий ряд новелл и ряд бесед между героями.

«Судьба литературного наследства В. Одоевского не относится к числу счастливых. Автор первого в России философского романа «Русские ночи» мало известен широкой читательской публике. Даже наука о литературе долгое время интересовалась В. Одоевским преимущественно от случая к случаю, не специально. […] Важными общественными трудами и начинаниями занят был В. Одоевский до самой смерти. В последние годы жизни - он умер 27 февраля 1869 г. - он изучает стенографию, дело тогда мало кому известное, интересуется вопросами тюремной реформы, пишет статью по поводу лекций по физике проф. Любимова. В записной книжке В. Одоевского сохранилась запись, которая прекрасно его характеризует: «Смеются надо мной, что я всегда занят! Вы не знаете, господа, сколько дела на сём свете; надобно вывести на свет те поэтические мысли, которые являются мне и преследуют меня; надобно вывести те философские мысли, которые открыл я после долгих опытов и страданий; у народа нет книг, - и у нас нет своей музыки, своей архитектуры; медицина в целой Европе ещё в детстве; старое забыто, новое неизвестно; наши народные сказания теряются; древние открытия забываются; надобно двигать вперёд науку; надобно выкачивать из-под праха веков её сокровища …».

Маймин Е.А., Владимир Одоевский и его роман «Русские ночи» / Одоевский В.Ф., Русские ночи, Л., «Наука», 1975 г., с. 250-251.


В.Ф. Одоевским был задуман и незавершённо роман «Иордан Бруно и Петр Аретино...». В центре романа должна была находиться личность итальянского ученого Джордано Бруно, философа и поэта, «мученика новой науки». Герой задуман как трагически одинокая, возвышенная, романтическая личность. В нём живет сильное гуманистическое начало, которое не находит ни в ком отклика. Его споры с богословами и учёными всегда во имя и во славу человека, против всякого рода посягательств на его жизнь и достоинство. Бруно не могут понять ни папа, ни кардиналы, ни друг, ни жена. Он принужден быть всегда один со своей истиной. Сжигают его сочинения, угрожают сжечь его самого, но ничто не может заставить его отказаться от того, что он считает правдой. Бруно погибает как мученик идеи, поборник истины, как подлинный герой. Но есть для В. Одоевского нечто не менее высокое, чем героизм, не менее значительное, чем верность идее. Это тоже истина, но не та, за которую погиб Бруно, а которая освещала всю его жизнь. В рукописях романа имеется сцена, которая, по-видимому, должна была стать ключевой и в  композиционном, и в идейном отношении: «Дня через два после казни два старика с молодою женщиною собирали хладный пепел Бруно и плакали... «Что вы плачете над еретиком?» - сказал кто-то из проходящих. «Если бы ты знал его, ты бы не сказал это - он был истинно добрый человек - хороший муж…». Традиционная романтическая антитеза выглядит в незавершённом романе В. Одоевского не только как «мудрец - непосвящённые», «герой - толпа», но и как «добрый человек - и недобрый, враждебный ему мир».

Маймин Е.А., Владимир Одоевский и его роман «Русские ночи» / Одоевский В.Ф., Русские ночи, Л., «Наука», 1975 г., с. 258-259.

 

«… незаконченный научно-фантастический роман Одоевского «4338-й год», одно из первых произведений русской литературы в этом жанре.
Перед нами мир через 2500 лет: точка отсчёта для автора - 1838 г., когда писался роман. Техническая фантазия Одоевского не идёт дальше телефона, электрических аэростатов, тоннеля под Гималаями, освоения Луны.
На земном шаре осталось всего два сверхгосударства - более развитая Россия, охватившая почти весь мир, и менее развитый Китай. Что касается американцев и англичан, то они «одичали» и продают свои города и острова «с публичного торга», а Россия их покупает.
В этих деталях находит выражение уже известное нам отвращение Одоевского к западной буржуазной цивилизации. Общество будущего у Одоевского - своего рода сайентократия: оно управляется людьми науки и искусства, разница между которыми исчезает. Эти люди - одновременно правители и самоотверженные слуги общества.
Жизнь их непродолжительна, ибо «непомерные труды убивают их». Россия является монархией, правда, государь «сам принадлежит к числу первых поэтов нашего времени».
Можно думать, что Одоевский, намереваясь печатать свой роман, вынужден был по цензурным соображениям сохранить в России царя, хоть и мало похожего на Николая I, который был поэтом муштры и казармы».

Аникин А.В., Путь исканий: социально-экономические идеи в России до марксизма, М., «Политиздат», 1990 г., с. 202.


Учителя: В.Ф. Шеллинг, В.А. Жуковский.

Новости
Случайная цитата
  • «Литерат», «Литератор», «Граммат» и «Ученый» в Древнем Риме
    «Древнейшие учёные, свидетельствует Светоний, которые в то же время были поэтами и наполовину греками, которые, как известно, учили в Риме и на родине на обоих языках, только переводили греков или же читали публично собственные латинские сочинения. Первым ввёл в Риме изучение грамматики Кратес из Малла. Он был знаменит в Риме тем, что устраивал беседы, без устали рассуждая, и этим подал образец для подражания.Подражание состояло в том, что хорошие, но ещё мало известные стихи, написанные или уме...