Шеллинг Фридрих

1775 год
-
1854 год

Германия

«Гений отличается от всего того, что не выходит за рамки таланта или умения,
своей способностью разрешать противоречие, абсолютное и ничем иным не преодолимое»

Фридрих Шеллинг, Сочинения в 2-х томах, Том 1, М., «Мысль», с. 482.

 

Немецкий философ-идеалист. В 23 года стал профессором.

Гегель и Шеллинг учились в одном учебном заведении, позже жили в одной квартире и сотрудничали в одном журнале и историки до сих пор спорят: кто на кого оказал большее влияние…

«Шеллинг - блестящий писатель, блестящий оратор, блестящий талант вообще. 25-ти лет он пишет уже свою систему трансцендентального идеализма и после Канта и Фихте становится первой знаменитостью Германии. Он работает порывами, свободно отдаваясь стремлению своего творческого духа, не особенно боясь противоречий, не особенно заботясь о том, чтобы придать цельность и строгую форму своей системе. Его философия блещет молодостью, изящной оригинальностью мысли, поэтическими образами, живой верой в самого себя и свои силы.

Если метафизика вообще близка к поэзии, то, говоря о Шеллинге, очень трудно сказать, где начинается одна, где кончается другая. Очень сильный логический ум, Шеллинг, однако, не пользуется в полной мере своей замечательной способностью выматывать нить аргументов; он предпочитает сразу взять читателя в свои руки, сразу поразить его воображение, а затем уже совершенно просто и свободно приковывает его внимание своими блестящими парадоксами, своим аттическим остроумием и особенною способностью вводить читателя во все тонкости своего настроения, сначала веселого, жизнерадостного, полного юношеского задора и увлечения, потом - меланхолического и даже траурного. В этом отношении Шеллинга можно назвать вполне поэтической натурой. Его богатая творческая фантазия недолюбливает усидчивую работу, он всегда предпочитает угадывать, вместо того чтобы добираться до вывода путём медлительных и терпеливых усилий.

В этом заключалась та особенность его натуры, которая помогла впоследствии Гегелю совершенно оттеснить его на задний план. Он всегда слишком надеется на свой гений, на свою удивительную способность делать самые разнообразные и остроумные сближения, скорее подчинять себе ум читателя, чем руководить им. Достаточно было Фихте в одной газетной рецензии и коротенькой брошюрке намекнуть на принцип своей философии, как Шеллинг на лету подхватывает его, делает из него самые разнообразные выводы и обращает его в свою собственность. То же - и это ещё более любопытно - происходит впоследствии с естественными науками. С прозорливостью гения Шеллинг видит, что обновление философии должно явиться оттуда, из этой медленно нарастающей груды фактического материала. Полный веры в самого себя, он набрасывается на неё и, нисколько не смущаясь разрозненностью материала, тогда ещё совершенно необобщенного, создаёт целую натурфилософскую систему.

Блестящие открытия Гальвани, Вольты, Пристлея, Кавендиша, Лавуазье овладевают его воображением. Но отнюдь не думает он идти по пути этих скромных тружеников. Презирая факт, Шеллинг верует лишь в силу дедукции, исходящей из немногих непреложных принципов. Двух-трёх лет отрывочных занятий естествознанием оказывается достаточным, чтобы построить философию природы. Перед вами настоящая геометрия: сначала аксиомы, на доказательстве которых Шеллинг не считает даже нужным останавливаться, затем теоремы и леммы. Факты приводятся в виде иллюстраций. О едва известном в то время электричестве, гальванизме и прочем толкуется, как о каких-нибудь проблемах логики; исследования нет - везде господствует силлогизм; опытная физика отсутствует, вместо неё - физика умозрительная.

Но в характере Шеллинга была и другая черта, не менее поучительная, которая, развившись, к бесплодным умствованиям его философии прибавила ещё и бесплодно проведенную жизнь. Я говорю об отделении от действительности, о полном пренебрежении к её практическим задачам и требованиям. В этом случае Шеллинг действует сообразно духу времени; он - одна из бесчисленных жертв этого убийственного разлада между внутренней природой человека и внешними условиями его жизни. Все равно как Гёльдерлин сошёл с ума, Фридрих Шлегель перешел в католицизм, так Шеллинг закончил мистицизмом. С этой точки зрения его биография особенно поучительна. Уже в юные годы, после кратковременного увлечения революцией и борьбой с теологами, перевравшими Канта, основной заботой Шеллинга становится забота о примирении с жизнью. На языке того времени примириться с жизнью значило отказаться от неё.

Всего 25-ти лет от роду (в 1806 году) Шеллинг, по словам Гервинуса, уже смотрит на мир сквозь тусклые очки какого-то высшего презрения к действительности, равнодушия и пренебрежения к ней. Натура страстная и впечатлительная, но не особенно глубокая, Шеллинг односторонне принял в себя лишь малодушие своего времени, ту обидчивость, которая возникала в душе от столкновения со слишком пошлой действительностью. В 1809 году, когда верующему или, по крайней мере, страстно стремившемуся к вере в возрождение народа Фихте казалось, что в Германии укрепляется общественный дух, Шеллинг уже преднамеренно закрывал глаза на современную историю, называл характер новейшего времени идеалистическим и утверждал, что господствующий дух времени есть стремление к внутренней сосредоточенности. Он ожесточенно ненавидел век просвещения и рационализма, считая его виновником революции, и с усмешкой посматривал на свои молодые годы, когда он, не особенно, впрочем, серьёзно, думал практически помочь людям и сажал вместе с Гегелем деревья свободы. Теперь же, оставив свои мечты о спасении людей, Шеллинг стал заботиться исключительно о том, как бы самому спастись от жизни».

Соловьёв Е.А., Гегель: его жизнь и философская деятельность / Сенека. Декарт. Спиноза. Кант. Гегель: Биографические повествования (переиздание биографической библиотеки Ф.Ф. Павленкова), Челябинск, «Урал», 1996 г., с. 441-442.

 

 

В России у Фридриха Шеллинга было достаточно почитателей, В.Ф. Одоевский писал так:
«В начале XIX века Шеллинг был тем же, чем Христофор Колумб в XV: он открыл человеку неизвестную часть его мира, о которой существовали только какие-то баснословные предания, - его душу!
Как Христофор Колумб, он нашёл не то, чего искал; как Христофор Колумб, он возбудил надежды неисполнимые. Но, как Христофор Колумб, он дал новое направление деятельности человека!».

Одоевский В.Ф., Русские ночи, Л., «Наука», 1975 г., с.16.

 

 

 

 

Новости
Случайная цитата
  • Творческое самочувствие и сосредоточенность актёра по К.С. Станиславскому
    К.С. Станиславский неоднократно наблюдал во время театральных представлений и репетиций, как он писал «физический вывих между телом и душой артиста» и искал пути его преодоления – так было положено начало его методической системе работы актёра.«Ясно почувствовав вред и неправильность самочувствия, я, естественно, стал искать иного душевного и телесного состояния артиста на сцене, - благотворного, а не вредного для творческого процесса. В противоположность актёрскому самочувствию, условимся назыв...