Луначарский Анатолий Васильевич

1875 год
-
1933 год

Россия (СССР)

Отечественный политический деятель (большевик); после Октябрьской революции – государственный деятель: с 1917 и до 1929 года – Народный комиссар (то есть, министр) просвещения. Позже - Председатель Учёного комитета при Совнаркоме СССР.


«Анатолий Васильевич Луначарский был внебрачным сыном крупного чиновника. Благодаря удачному замужеству матери он оказался пасынком в крупном поместье под Полтавой, усвоил многое из жизни высшего света, что позволяло ему после революции вести агитацию среди «бывших», чтобы привлечь старую  интеллигенцию на службу советской власти: талантливый фантазёр Луначарский с детства выделялся среди ровесников.
Писал стихи, баловался философией, ораторствовал и восхищался удалью тогдашних террористов. Ещё гимназистом Луначарский вступил в марксистский кружок. Проведя несколько лет в Европе (Швейцария, Франция, Италия), он вернулся в Россию: для подпольной работы. Вместе с сестрой Ленина Анной воссоздал разгромленный властями Московский комитет РСДРП. Его арестовали и сослали, но в 1904 году он из ссылки бежит за границу, где общается с большевиками. Наводнив за год европейские издания своими статьями, наговорив массу лекций, он едет в Санкт-Петербург воплощать теорию в практику, воспользовавшись беспорядками 1905 года.
Угроза ареста заставила его вернуться за границу. Там Луначарский проводил время в партийных школах на Капри и в Болонье. В работе «Религия и социализм» (1908) он провозгласил, что «социалистическое учение есть подлинная религия человечества», и увлёкся изобретением ритуала этой религии (саркастический Плеханов назвал его «блаженным Анатолием»). Одновременно изобретал теорию особой пролетарской культуры, воплощающей идеи партии в искусстве («Задачи социал-демократического художественного творчества»; «Письма о пролетарской литературе»).
Луначарский и сам сочинял пьесы, соответствующие этой теории, - схематичные и напыщенные, полные «пролетарского пафоса». После февраля 1917 г., как и все большевики-эмигранты, Лyнaчapский вернулся в Россию. В Питере, наглядевшись на пьяных дезертиров и хамоватых матросов, решил продвигать «пролетарскую культуру». Он формально вступил в партию большевиков, Ленин его поддержал…»

Чёрная книга имен, которым не место на карте России. / Сост. С.В. Волков, М., «Посев», 2008 г., с. 121-122.

 

В 1908 году А.В. Луначарский опубликовал книгу: «Религия и социализм», где развивал идеи «богостроительства» - богословского переосмысления идей Карла Маркса в виде новой пролетарской религии без Бога, где обожествлялся коллектив и общественный прогресс…

 

«Двадцатые годы были временем ораторов. Едва ли не самым любимым оратором был Анатолий Васильевич Луначарский. Раз тридцать я слышал его выступления - по самым разнообразным поводам и вопросам, - всегда блистательные, законченные, всегда - ораторское совершенство. Часто Луначарский уходил от темы в сторону, рассказывая попутно массу интересного, полезного, важного. Казалось, что накопленных знаний так много, что они стремятся вырваться против воли оратора. Да так оно и было. Выступления его - доклады о поездках - в Женеву, например. Я и сейчас помню рассказ о речи Бриана, когда Германию принимали в Лигу Наций. «Бриан заговорил: «Молчите, пушки, молчите, пулемёты. Вы не имеете здесь слова. Здесь говорит мир!» И все заплакали, прожжённые дипломаты заплакали, и я сам почувствовал, как слеза пробежала по моей щеке». Доклады Луначарского к Октябрьским годовщинам были каждый раз оживлены новыми подробностями. Часто это были импровизации.
В 1928 году он приехал в Плехановский институт, чтобы прочесть доклад о международном положении. Его попросили, пока он снимал шубу, сказать кое-что о десятилетии рабфаков. Луначарский сказал на эту тему двухчасовую речь. Да какую речь! После каждой его речи мы чувствовали себя обогащёнными. Радость отдачи знания была в нём.
Если Ломоносов был «первым русским университетом», то Луначарский был первым советским университетом. Мне приходилось говорить с ним и по деловым вопросам, и по каким-то пустякам - в те времена попасть к наркомам было просто. Любая ткачиха «Трёхгорки» могла выйти на трибуну и сказать секретарю ячейки: «Что-то ты плохо объясняешь про червонец. Звони-ка в правительство, пусть нарком приезжает».
И нарком приезжал и рассказывал: вот так-то и так-то. И ткачиха говорила: - То-то. Теперь я всё поняла. Когда дверь кабинета Луначарского была закрыта, в Наркомпросе шутили: «Нарком стихи пишет». Нам нравилось в десятый раз расспрашивать его о Каприйской школе, о Богданове, который был ещё  жив, преподавал в университете...»

Шаламов В.Т., Воспоминания, М., «Аст», 2003 г., с. 24-25.

 

«… в комнату то и дело входили все новые и новые люди.Один просил у Анатолия Васильевича охранную грамоту для своей коллекции почтовых открыток. Другой объявлял, что пожертвует в будущую балетную школу составленный им гербарий, если Комиссариат просвещения выдаст ему башмаки. Третий вылепил бюст Робеспьера и требовал, чтобы бюст был немедленно отлит из бронзы и поставлен на площади перед Зимним дворцом, чуть ли не на вершине Александрийской колонны. Когда же ему было сказано, что это никак невозможно, он моментально смирился и попросил струну для балалайки.

Особенно много приходило к Анатолию Васильевичу прожектёров, маньяков, пройдох, предлагавших фантастические планы наибыстрейшего, мгновенного преображения нищей России в страну неиссякаемого счастья. Один именитый старик настоятельно требовал, чтобы Луначарским был издан декрет о введении в России многожёнства. - На основании долгого личного опыта, - утверждал именитый старик, - могу заверить Вас, что многожёнство-лучшая форма брака, наиболее приспособленная к условиям русского быта. Введите многожёнство, и вы осчастливите миллионы людей.

Тот безумный проект был разработан до мельчайших подробностей, и, хотя, читая его, Анатолий Васильевич от души хохотал (он всегда живо чувствовал юмор вещей и событий), но автору проекта ответил с глубокой серьёзностью, научно доказав ему всю неуместность подобных утопий в стране, вступающей на путь социализма.
Вообще он внимательно выслушивал каждого, и, если в словах посетителя ему чудилось хоть что-нибудь дельное, машинистке приходилось всякий раз вынимать из машинки недописанную статейку об Уитмене и молниеносно писать под диктовку Анатолия Васильевича административные распоряжения, предписания, приказы и просьбы, которые он в ту же минуту без дальнейших раздумий подписывал. Но чуть только эти люди отхлынывали, машинистка снова вставляла страничку статьи, и Анатолий Васильевич продолжал диктовать с того самого слова на котором прервали его,- в том же ритме с той же интонацией…»

Чуковский К.И., Из воспоминаний, М., «Советский писатель», 1959 г., с. 316-317.

 

 

«В 1923 году Луначарский выпустил свои «Силуэты вождей революции», в число которых Сталин не был включён, не потому что Луначарский был против Сталина, а потому что ему, как и всем другим, не приходило в голову причислять Сталина к числу «вождей революции»... В 1925 году положение изменилось. Сталин поставил Луначарскому ультиматум, изменить свою политику, либо пасть в жертву разоблачения».

Троцкий Л.Д., Сталин, Том 2, М., «Терра-Terra», 1990 г., с. 251.

 

«Луначарский сам о себе говорил: «Большевик среди интеллигентов, интеллигент среди большевиков». Многие историки XXI века считают его трагикомической фигурой, временами даже фарсовой. И всё-таки он личность типологически ценная особенно теперь, когда отношения интеллигенции с властной элитой вновь складываются напряжёно, драматично и непредсказуемо, когда время от времени обсуждается вопрос: не закрыть ли Российскую академию наук и не возложить ли её основные функции на университетские и институтские кафедры, как это существует в США (это при том, что академической традиции в России лишь немногим меньше лет, чем государственности в Америке!)? Луначарский актуален сегодня, так как ориентировался на приоритет общечеловеческих ценностей. Он писал в 1904 году: «Только высшая точка зрения, точка зрения требований полноты жизни, наибольшего могущества и красоты всего рода человеческого, жажды того будущего, в котором справедливость станет само собою разумеющимся базисом красоты, даёт нам руководящую нить: всё, что ведёт к росту сил в человечестве, к повышению жизни, есть красота и добро неразрывные, единые; всё, что ослабляет человечество, есть зло и безобразие»».

Борев Ю.Б., Луначарский, М., «Молодая гвардия», 2010 г., с. 289.

 

«Сегодня все знают о ВЧК Дзержинского, но почти никто о ВЧК Луначарского, которая также непримиримо боролась, но только не с врагами Советской власти, а с неграмотностью, которая, в конечном счёте, причислялась большевиками всё к тем же врагам новой коммунистической жизни. Чрезвычайной комиссии по борьбе с неграмотностью и порожденному ей широкому общественному движению под лозунгами ликвидации безграмотности (ликбеза) удался фантастический прорыв - уже к 1939 году 90% населения страны было грамотным, и на повестку дня неугомонные большевики выдвинули новую задачу - теперь провозглашалась борьба с малограмотностью, которая закончилась обязательным всеобщим средним образованием».

Белов В., Управление мировоззрением. Подлинные и мнимые ценности русского народа, СПб, «Скифия», 2012 г., с. 249.
 

 

Учителя в юности: Рихард Авенариус, А.А. БогдановГ.В. Плеханов.

На эстетические идеи А.В. Луначарского повлияли произведения Людвига Фейербаха, Н.Г. Чернышевского, а в советский период - споры с В.И. Лениным.

Новости
Случайная цитата
  • Начало науки о бессмертии по И.И. Мечникову
    «… в середине XIX века были осуществлены первые научно обоснованные попытки продлить жизнь человека, вернуть старикам утраченные силы.  […]Так уж сложилось, что медицина с момента своего возникновения была эмпирической наукой, целью которой прежде всего являлась помощь больному, страждущему человеку. Здесь было не до высоких теорий. Надо было уменьшать боль, удалять омертвевшие члены, помогать рожать, останавливать кровь - да мало ли что требовали больные и раненые от врачей! Слова «промедление...