Александр III

1845 год
-
1894 год

Россия (СССР)

Российский император с 1881 по 1894 год.

В 1865-1866 годах Александру был прочитан курс русской истории С.М. Соловьёвым.

Наставником Александра - оказавшим сильное влияние на его мировоззрение, в том числе и после коронации - был К.П. Победоносцев.

 

В 1881 году - после убийства народовольцами его отца Императора Александра II - на престол вступил Александр III.

Внутренняя политика Александра III характеризовалась усилением центральной и местной государственной власти. При нём развивалась индустриализация  страны, строились новые корабли, прокладывались новые дороги, в том числе - Трансибирская железная дорога.

В 1884 году университетский устав был заменён новым уставом, по которому: руководство университетами вверялось попечителям учебных округов; ректоры должны были избираться Министром образования и утверждаться Императором; назначение профессоров также осуществлялось Министром образования…

В сфере культуры был усилен акцент на сохранение «веры отцов» и на русскую «национальную самобытность»…

Джордж Баланчин: «Чайковский был потрясён, когда революционные террористы убили императора Александра II. Он очень подружился с новым монархом, Александром III. Дягилев говорил, что Александра III можно числить среди лучших русских царей. Для русской культуры он был, может быть, вообще самым лучшим из русских монархов. Это при нём начался расцвет и русской литературы, и живописи, и музыки, и балета. Всё, что потом прославило Россию, началось при Александре III! Он был, мне рассказывали, мужчина огромного роста. Стравинский ребёнком несколько раз видел Александра III. Император был настоящий богатырь - бородатый, с громким голосом, пронизывающим  взглядом. Но с Чайковским, например, он всегда был очень прост и ласков. Императору очень нравилась музыка Чайковского. Это он настоял, чтобы оперу Чайковского «Евгений Онегин» поставили в Петербурге, в Императорском театре. Никто этого не хотел делать! Музыканты были против, они завидовали Чайковскому, говорили: это плохая опера, несценичная, публике не  понравится. Но государь велел, и музыкантам пришлось подчиниться. […] Для Александра III Чайковский сочинил Коронационный марш и Коронационную кантату. Государь ему за это пожаловал перстень с бриллиантом. А позже он назначил Чайковскому пенсию в три тысячи рублей ежегодно - пожизненно. Огромная сумма по тем временам! Но главное, оперы и балеты Чайковского ставились со всей возможной пышностью и размахом, потому что деньги на это отпускались из императорской казны. Чайковский не должен был объезжать богатых людей со шляпой в руках, унижаться, вымаливать рубль здесь, рубль там. Его произведения ставились в Императорском театре! Чайковский верил в Бога и государя с детства…»

Соломон Волков, Страсти по Чайковскому. Разговороы с Джорждем Баланчиным, М., Изд-во Независимая газета, 2001 г., с. 37-38.

 

01 марта 1887 года - в день годовщины смерти Императора Александра II -  было совершена попытка покушения на Александра III, в котором участвовал и Александр Ильич Ульянов – старший брат В.И. Ульянова-Ленина.

 

«Да, страна медленно, но богатела, да, она эволюционировала экономически. Люди были сыты, но интеллигенция (и не только левая, но и будущие кадеты) никогда не меняет на чечевичную похлёбку своё первородство: право обличать власть и крушить свой мир и покой, дабы добиться свободы. Даже если обломки крушения её же и задавят. Симпатичный и мягкий молодчинище Александр, которого искренне (и даже заслуженно) любили подданные, сделал несколько ужасных вещей, которые кажутся пустяками, но которые отзовутся крушением царства. Во-первых, конституционный (скажем так: предпарламентский) проект Александра Освободителя, детище М. Лорис-Меликова, был выброшен в корзинку для бумаг. «Не уступать, не показывать слабости, не сдавать госпозиций» - какая это была тщета! 29 апреля (не только перестройки начинаются в апреле, но и реакция) 1881 года был обнародован проект, он же и Манифест, и воплотить его как раз воплотили, так что этот проект удался сполна: «О незыблемости самодержавия». Цель: «Утверждать и охранять» (эту самую власть) «для блага народного от всяких на неё поползновений». Во-вторых, 14 августа к этому присоединится «Распоряжение о мерах к охранению государственного порядка». Не угодно ли: любую местность объявлять на военном положении даже без войны, а там предавать граждан инакомыслящих военному суду или ссылать чёрт знает куда на 5 лет без суда (и это действовало: сколько интеллигентов было без суда сослано!). Можно было ещё закрывать органы печати, приостанавливать работу земств и городских дум, а также учебных заведений. Распоряжение было издано на 3 года, но потом железно возобновлялось вплоть до 1917-го. Положим, больше всего доставалось левым экстремистам, но могли сослать и за неугодные лекции, и за «партийные» спектакли, и за «нелегальщину». Это был чистый, хрустальный произвол, немыслимый в Европе. Под него подпали в своё время и Милюков, и Куприн, да и все «подписанты» Выборгского манифеста, севшие на год. Конечно, это ничто в сравнении с ГУЛАГом, но и терпеть такое гражданин без ропота не может.
30 апреля 1881 года, после «самодержавного» Манифеста, уходит в отставку очень приличный человек, которому не нашлось места в России: Лорис-Меликов. И в эмиграцию до конца жизни. Под тайный надзор полиции. (Глупо, мелко, нелепо.) А ведь будет и третье, и четвёртое. Идеологами режима становятся К. Победоносцев (помните Блока: «Победоносцев над Россией простёр совиные крыла») и М. Катков, журналист, страшно похожий на нашего М. Леонтьева. Самодержавие в квадрате, православие в кубе, народность в четвёртой степени. Министры Александра II увольняются или уходят в отставку, бал правит реакционер Д.А. Толстой. А для Победоносцева земство и суд присяжных - не что иное, как «говорильня». Вот и ставят над земством назначаемых «земских начальников», таких жандармов без формы. А печать, Господи! «Отечественные записки» Салтыкова-Щедрина закрывают. И ведь это не «Искра»! Закрывают газеты «Дело», «Голос», «Земство», «Страна», «Московский телеграф».
«Какая сегодня погода в Империи? Гражданские сумерки». Что мог сделать Щедрин? У него даже не было возможности митинг собрать и свое кресло в кадр поставить. Митинг состоится в феврале 1917 года, и на него даже придёт брат царя Михаил. С красным бантиком.
А циркуляр 1882 года? О том, чтобы не принимать в гимназии «кухаркиных детей», детей низших сословий. Ведь раньше земство старалось выучить всех способных крестьян, средства у меценатов собирало. А процентная норма для евреев? (Имеется в виду процентная норма для евреев в средних, а затем и высших учебных заведениях: в черте осёдлости - 10 %, вне черты - 5, в столицах - 3 % - Прим. И.Л. Викентьева). А отмена университетских вольностей? Ведь в 1884 году будет отменена выборность ректора и деканов. Женские высшие курсы прикроют почти все. Самодержавие, православие, идиотизм.
А надо ли было вешать глупых, наивных, имевших дурные примеры в недавней истории студентов: Андреюшкина, Генералова, Новорусского, А. Ульянова? Ведь они хоть и хотели «покуситься» на царя, но даже близко не смогли подойти. Они явно не ведали, что творили. И надо ли было будить разрушительную силу, дремавшую во Владимире Ульянове, вендетта которого стоила жизни 60 миллионам? Да, были пряники, но был и кнут. Не ест интеллигенция пряники, когда засекают печать и право на образование, земства и надежду на реформы. Пряник встаёт поперек горла.
Если не слушают либералов, за ними приходят бомбисты. Если гасят скромную лампу, то интеллигенция бросает факел в свой же кабинет…»

Новодворская В.И., Поэты и цари, М., «Аст», 2010 г., с. 449-451.

 

«Царь Александр III обладал невероятной трудоспособностью и страшной физической силой. Он мог руками согнуть железную кочергу или серебряный рубль. Однажды за обедом австрийский посол коснулся волнений на Балканах и угрожающе намекнул, что Австрия может мобилизовать два или три армейских корпуса. Александр III спокойно взял серебряную вилку, скрутил её в узел и положил на тарелку австрийскому послу. «Вот, - сказал он хладнокровно, - что я сделаю с Вашими двумя или тремя армейскими корпусами».

Любимым развлечением Александра было вставать до зари, брать на плечо ружьё и уходить на целый день охотиться на болота или в лес.

Подобно медведю, он был резок, грубовато-прям, не изощрён умом и недоверчив.

Он имел сильную волю, сильные симпатии и антипатии и был очень целеустремлённым. После принятия решения он шел спать и крепко засыпал. Он не любил немцев и англичан и имел привязанность ко всему русскому.

Он терпеть не мог всякую вычурность и считал, что истинно русский человек должен быть прост в манерах, в еде, в разговорах и в одежде; брюки свои и обувь он носил до тех пор, пока они полностью не изнашивались.

Королева Виктория однажды холодно заметила об этом могучем царе, что это «монарх, которого она не считает джентльменом».

Александр III был неограниченным властелином над семьей точно так, как и над империей. Его жена занимала в семье традиционное место, приручая этого гиганта; его дети, особенно его три сына, вряд ли вообще имели какую-либо самостоятельность. Слово царя было приказом, и, как сказал один придворный, «когда царь говорил, казалось, будто он собирается Вас ударить».

Когда царь собирал небольшое общество для исполнения камерной музыки, он властвовал и там, пыхтя на своём большом фаготе.

Под руководством Александра III русская система самодержавия, как казалось, оставалась вполне дееспособной. Царь являл собою правительство России. Его власть была абсолютной, он держал ответ только перед Богом. От трона власть распространялась дальше и опиралась на большую армию министров, губернаторов, чиновников, сборщиков налогов и полицейских, действовавших от имени царя. Парламента не существовало, и народ не мог влиять на правительство. Даже члены царской фамилии, великие князья и княгини, были объектами царской воли. Великие князья служили губернаторами в провинции или высокопоставленными офицерами в армии и флоте, но они служили только по воле царя. И по мановению его руки они уступали место другим.

Александр III был убеждённым сторонником единовластия, использующим всю силу своего государственного поста. […] Кроме своих реакционных политических взглядов, во всём остальном Александр III был весьма дальновидным царём. Он заключил союз с Францией для того, чтобы получить большие займы, необходимые России для строительства железных дорог. Он начал реорганизовывать русскую армию и противостоял всем соблазнам и провокациям, которые могли бы вовлечь его в войну. Хотя он и не любил немцев, он поддерживал немецких промышленников, чтобы привлечь их капиталы и развивать угольную и металлургическую промышленности России. […]

В октябре 1888 года царский поезд сошел с рельс недалеко от Харькова. Царь и его семья в это время ели пудинг в вагоне-ресторане. Обвалилась крыша, но царь невероятным усилием удержал её на своих плечах и держал до тех пор, пока жена и дети не выбрались наружу невредимыми. Мысль, что однажды он должен будет сменить такого отца-геркулеса, поражала юного Николая.

В своём манифесте при вступлении на престол Александр III провозгласил, что он будет править «с верой в силу и справедливость самодержавия». За 13 лет царствования отца Николай мог видеть, что Россия управляется по теории Победоносцева».

Роберт Мэсси, Николай и Александра, М., «Интерпракс», 1990 г., с. 17-18 и 23.

 

А.С. Суворин отметил в своём дневнике, что Александр III якобы ещё в 1881 году заявил: «Конституция? Чтоб русский царь присягал каким-то скотам?». И был верен этому всю свою жизнь».

Романовский С.И., Нетерпение мысли, или исторический портрет радикальной русской интеллигенции, СПб, Изд-во СПбГУ, 2000 г., с. 168.

 

За время правления Александре III, Россия не участвовала ни в одной  войне, за что он  именовался в официальной дореволюционной историографии «Миротворцем»…

 

 

Новости
Случайная цитата
  • В творчестве первый важнее десятого…
    «Сегодня любой приличный виршеплёт способен написать роман в стихах не хуже «Евгения Онегина». Только это на фиг никому не нужно. Ценность «Онегина» - в том, что он был первый, что до него в хилой и зачаточной русской литературе с её церковнославянско-германоподобным косноязычием ничего подобного по лёгкости, изящной простоте и богатству чувств и мыслей не было. У французов, англичан, немцев, итальянцев - было, и куда лучше, и гораздо раньше, а у русских - нет».Веллер М.И., Эстетика энергоэволюц...