Лермонтов Михаил Юрьевич

1814 год
-
1841 год

Россия (СССР)

Наедине с тобою, брат,
Хотел бы я побыть:
На свете мало, говорят,
Мне остаётся жить!

М.Ю. Лермонтов, Завещание.

 

Русский поэт, писатель.

М.Ю. Лермонтов родился болезненным и воспитывался без матери (она умерла) и отца в имении бабушки.

«Елизавета Алексеевна Арсеньева, урождённая Столыпина, пензенская помещица, влиятельная и властная барыня, брившая для поучения бороды крепостных, не доверявшая книжникам, говорившая про Пушкина, что он добром не кончит, несчастливая в замужестве, схоронившая молодую дочь, лелеявшая единственного внука. Жития её было семьдесят два года (1773-1845). Вот и всё. Да славится её имя во веки веков! Она одна дала Лермонтову всю любовь, которой не дал ему отец, уже не могла дать мать, ещё не могли дать грядущие поколения, в которой отказали ему множество знакомых и современников. Одна - против вздорных, слепых, надменных, ленивых, алчных, желающих истребить и истребивших, каждый день, каждое мгновение, всей жизнью, не имеющей значения и цены без него. И Лермонтов был любим, как только может быть любим человек. Неисчислимая любовь к нему всех, кто был, есть и будет потом, - не больше той, одной, бабушкиной. Мы всегда будем его видеть таким, каким она его видела: осененным божественным даром, хрупким, беззащитным перед обидой и гибелью и - несказанно красивым».

Ахмадулина Белла, Лермонтов. Из архива семейства Р./ Сны о Грузии, Тбилиси, «Мерани», 1979 г., с. 514.

 

«Лишённый из-за болезни «… возможности развлекаться обыкновенными забавами детей, он начал искать их в самом себе. Воображение стало для него новой игрушкой. […] в маленьком Лермонтове произошёл своего рода переворот, и он начал сочинять так рано, как, пожалуй, никто из наших великих не начинал. Вообще у него всё было не по годам: мальчиком он писал вполне взрослые, отточенные стихи; отроком мыслил не просто зрело, а как пристало настоящему мудрецу; впервые влюбился десяти лет от роду, причем по-настоящему, по-мужски; с  младых ногтей мучился страхом смерти, а если ребёнок постоянно думает о  небытии, то от него точно жди «Патетической симфонии», теории относительности, «Мёртвых душ»; учась в Благородном пансионе при Московском университете, он уже был похож на сердитого старичка.
Недаром товарищи его не любили ни в пансионе, ни в университете, который пришлось оставить по причине академической неуспеваемости, ни потом, в Школе гвардейских  подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, - не любили больше за то, что он был  слишком не такой, как все, и ненормально самолюбив.
Заметим, что эгоцентризм Михаила Юрьевича по молодости лет складывался из того, что он
1) как Гоголь, чувствовал в себе предназначение необыкновенное,
2) стеснялся своего мелкотравчатого дворянства,
3) был нехорош собой.
Против правды не пойдёшь: Лермонтов действительно был мал ростом, кривоног,  простоват лицом, очень плотен торсом и отличался непропорционально большой  головой, какие бывают у карликов и детей. Между тем он был чрезвычайно влюбчив, боготворил женщину, и, может быть, основной движущей силой его творчества на первых порах оказался комплекс, который вытекал из противоречия между отталкивающей внешностью и ощущением права на всех хорошеньких провинции и столиц. То-то он был сильно озлоблен против  прекрасной половины человечества и оттого желчен, мелко мстителен, изобретательно жесток до такой степени, что позволял себе поступки, на которые не отважится даже относительно порядочный человек».

Вячеслав Пьецух, Тяжёлые люди, или проведение и поэт, «Литературная газета», 2003 г., № 6.

 

«Наружность его была весьма невзрачна; маленький ростом, кривоногий, с большой головой, с непомерно широким туловищем, но вместе с тем весьма ловкий в физических упражнениях и с сильно развитыми мышцами. Лицо его было довольно приятное. Обыкновенное выражение глаз в покое несколько томное... Волосы у него были тёмные, но довольно редкие, с светлой прядью немного повыше лба, виски и лоб весьма открытые, зубы превосходные - белые и ровные, как жемчуг... Умственное развитие его было настолько выше других товарищей, что и параллели между ними провести невозможно. Он поступил в Школу уже человеком, много читал, много передумал; тогда как другие ещё вглядывались в жизнь, он уже изучил её со всех сторон; годами он был не старше других, но опытом и воззрением на людей далеко оставлял их за собой». Строки этих записок, так и оставшихся лишь начатыми, мучительно рождались под пером близкого приятеля поэта, у которого Лермонтов бывал дома в Москве, с которым повседневно встречался в Петербурге и на Кавказе, которого сделал мишенью острот и эпиграмм, как, впрочем, и многих других, не желая им зла. Имя этого человека - Николай Мартынов, убийца поэта. Незадолго до смерти, в старости он несколько раз начинал и бросал писать воспоминания о самой тяжкой странице своей долгой жизни, надеясь «облегчить тушу». Но так и не смог».

Веретин А.И., Петров Г.Ф., Мариинский дворец в истории Санкт-Петербурга и России, СПб, «Экополис и культура», 1995 г., с. 25.

 

 

 

«Роковая развилка в судьбе Лермонтова - переезд из Москвы в Петербург в 1832 году и последовавший за этим выбор: Петербургский университет или школа гвардейских прапорщиков и кавалерии-ских юнкеров.

Лермонтову было жаль незачтённого года, проведённного в Московском университете, и он решил переменить биографию - сделаться военным.

Мы, знающие, чем всё кончилось, можем горестно воскликнуть, жаль было незачтённого студенческого года, а в итоге - преждевременно оборвавшаяся, «незачтённая» жизнь! Спору нет, поступи Лермонтов в Петербургский университет, и в его жизни появились бы шансы найти более адекватную себе среду и может быть, покончить с роковым своим одиночеством.

Но имеем ли мы право в целях благополучия исправлять судьбу гения? Одиночество было его призванием, соответствовало его пророческому статусу в мире. Окончи он университет - глядишь, был бы наконец «социализирован» в среде профессиональных литераторов с их неизбежной «партийной» этикой, взаимными противостояниями, требованиями сокрытия партийных тайн и проведения определённой «линии»! Мы уже знаем, какую цену за партийную принадлежность платит талант: от него требуют, чтобы верность жизни он заменил верностью «направлению» и измены не прощают. Все эти законы партийной лояльности - не для Лермонтова.

Да и нам он дорог именно как одинокий судья и свидетель эпохи, не корректирующий своих наблюдений под влиянием очередной идейной моды и догмы.

Юнкерская школа с её специфическим духом - смесью казармы и богемы - очень плохой «университет» для нашего юноши, но её агрессивности не хватает на то, чтобы пленить дух. Здесь наш поэт сохраняет свое изгойское одиночество, а его интровертность, спрятанная глубже, накапливает взрывные энергии. Напротив, университет и ожидаемая вслед за ним карьера профессионального литератора чреваты куда большей репрессией своевольного романтического духа, призвание которого - одинокая борьба. Здесь - жёсткая дилемма: быть либо предельно чутким медиумом, выражающим таинственный ропот космических стихий, либо исполнителем изменчивых социальных заказов.

Учтём и то обстоятельство, что из университета путь вёл в замкнутую субкультуру передовых интеллектуалов, из школы юнкеров - в открытую и пеструю, разнообразную, как сама Россия, провинциальную кавказскую среду».

Панарин А.С., Завещание трагического романтика / Русская культура перед вызовом постмодернизма, М., Институт философии РАН,  2005 г., с. 70-71.

 

Интересно, что в дневнике его литературного героя Григория Печорина, можно прочесть: «Я никогда не был подлым, агрессивным человеком. Но все окружающие видели подлеца в моём лице, видели черты предательства, и эти черты, в конце концов, появились».

Лермонтов М.Ю., Герой нашего времени / Стихотворения. Проза, М., «Школа-пресс», 1999 г., с. 430.

 

Самым знаменитым выпускником Школы гвардейских подпрапорщиков «… был, несомненно, Михаил Лермонтов (столь раздражавший императора Николая). Похоже, бесстрашие, даже безоглядность тогда особенно ценились среди воспитанников. Лермонтов же и в жизни своей всегда был готов к крайней опасности. Здесь же, на манеже, он попытался показать свою удаль: вскочил на невыезженную лошадь, был сброшен; всполошились и другие лошади, одна из которых сильным ударом разбила юнкеру ногу. Юного поэта вынесли тогда с манежа без чувств. Нога его после будет кривой, за что его будут поддразнивать однокашники. И после, прихрамывая, он черпал в обретенном недуге байронический взгляд на мир (знаменитый английский поэт был отмечен сходным физическим недостатком)».

Федякин С.Р., Мусоргский, М., «Молодая гвардия», 2009 г., с. 37.

 

В 1837 году, на следующий день после дуэли А.С. Пушкина прошёл слух о его смерти…  Молодой корнет лейб-гвардии гусарского полка М.Ю. Лермонтов пишет первую часть стихотворения «Смерть поэта», сразу ставшую известной: стихи массово переписывались от руки в и заучивались наизусть. Через 10 дней, после спора с другом о взаимоотношениях Пушкин-Дантес,  он дописал заключительные 16 заключительных строк стихотворения: «А Вы, надменные потомки…» и т.д., вызвавшие негодование царского двора. Поэт был арестован. Пока он находился под арестом, на клочках бумаги, в которую заворачивали хлеб и при помощи вина, печной сажи и спички, написал стихотворения: «Когда волнуется желтеющая нива...», «Я, Матерь Божия, ныне с молитвою...», «Кто б ни был ты, печальный мой сосед...». Через месяц по указу царя М.Ю. Лермонтов был переведён из гвардейского полка, расквартированного в Санкт-Петербурге в обычный полк, стоявший на Кавказе - в Тифлисе…

 

Первое стихотворение М.Ю. Лермонтова, вызвавшее широкий отклик у публики: «Смерть Поэта» (1837 год) - явно встревожило Власти. На докладной записке А.Х. Бенкендорфа по поводу лермонтовского стихотворения Николай I начертал резолюцию: «Приятные стихи, нечего сказать; я послал Веймарна (Генерал-лейтенант – Прим. И.Л. Викентьева) в Царское Село осмотреть бумаги Лермонтова и, буде обнаружатся ещё другие подозрительные, положить на них арест. Пока что я велел старшему медику гвардейского корпуса посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он, а затем мы поступим с ним согласно закону»

Бенкендорф А.Х., Докладная записка «На смерть поэта» с резолюцией Николая I, в Сб.:  М.Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников, М., «Художественная литература», 1989 г., с. 486.

 

«Пример цельной биографии - М. Лермонтов. В шалости и мальчишестве он проявлял творческий порыв, который позволял ему как отважно командовать лихим батальоном, так и присесть на ручку кресла в кабинете редактора А.А. Краевского и как бы невзначай сочинить «И скучно, и грустно, и некому руку подать...»; прославить Демона в православной стране, написать (и издать в 1837 г. в «самиздате»!) великие обличительные строки, завершающие «На смерть поэта» (их полезно и сегодня читать правителям России), и после этого глупо умереть совсем юным на горе Машук от пули не умеющего стрелять человека, который, к тому же, считал Лермонтова своим лучшим другом... Можно лишь горевать о ранней смерти столь невероятно одарённого человека, но его жизнь - это жизнь по избранной им самим судьбе!»

Аллахвердов В. М., Психология искусства. Эссе о тайне эмоционального воздействия художественных произведений, СПб, «ДНК», 2001 г., с. 101.

 

Вспоминает граф А.А. Игнатьев: «Я встречал Мартынова в Париже. Мы, тогда молодые, окружили его, стали дразнить, обвинять: «Вы убили солнце русской поэзии! Вам не совестно?» - «Господа, - сказал он, - если бы вы знали, что это был за человек! Он был невыносим. Если бы я промахнулся тогда на дуэли, я бы убил его потом. Когда он появлялся в обществе, единственной его целью было испортить всем настроение. Все танцевали, веселились, а он садился где-то в уголке и начинал над кем-нибудь смеяться, посылать из своего угла записки с гнусными эпиграммами. Поднимался скандал, кто-то начинал рыдать, у всех портилось настроение. Вот тогда Лермонтов чувствовал себя в порядке». Такой был характер, очень язвительный, может быть, и несчастный - это я уж от себя добавлю. Как близко оказывается от нас 1841 год! Убийца Лермонтова рассказал об этом Игнатьеву, Игнатьев - мне, я – вам».

Кончаловский А.С., Низкие истины, М., Коллекция «Совершенно секретно», 1999 г., с. 30.

 

Мартынов – «… убийца Лермонтова тоже порывался написать воспоминания о поэте (как-никак он знал его много лет!) и, очевидно, хотел в какой-то мере оправдаться перед современниками и потомками. Он дважды начинал свои записи и оба раза бросал, написав по несколько страниц; дальше воспоминаний об учёбе в юнкерской школе Мартынов не пошёл. Мартынов прожил 60 лет и умер спустя 34 года после дуэли».

Лаврин А.П., Хроники Харона: энциклопедия смерти, Новосибирск, «Наука», 1995 г., с. 617.

«Мартынов, убивший на дуэли Лермонтова, завещал не писать на могиле его имени и не ставить себе никакого памятника. Какое различие с Дантесом, до конца своей долгой и благополучной жизни убеждённого в том, что у него не было «другого выхода» (хотя выход был совсем простой - пожертвовать своей внешней честью ради внутренней)».

Лихачёв Д.С., Заметки и наблюдения: из записных книжек разных лет, Л., «Советский писатель», 1989 г., с. 332.

 

 

На его творчество явно оказали влияние произведения Джорджа Байрона и А.С. Пушкина.

Новости
Случайная цитата
  • Факторы, искажающие внутреннюю валидность психологического эксперимента по Дональду Кэмпбеллу
    Дональд Кэмпбелл описал ряд факторов, которые могут внести погрешность при проведении  проведении психологических экспериментов. При этом под внутренней валидностью (надёжностью) он понимал ответ на вопрос: действительно ли экспериментальное воздействие Х привело  к результату эксперимента У? «Далее будут представлены восемь различных классов внешних переменных, относящихся к внутренней валидности. Если эти переменные не контролируются в экспериментальном плане, то они могут да...