Мусоргский Модест Петрович

1839 год
-
1881 год

Россия (СССР)

Русский прапорщик гвардии (по образованию), композитор, участник «Могучей кучки».

Первые уроки игры на фортепиано ему дала мать.

В 1858 году Модест Мусоргский вышел в отставку, чтобы полностью посвятить себя музыке.


«Известно, что Мусоргский внимательно прислушивался к крестьянской речи, ходил с этой целью на базар, выезжал в деревню, изучая народные речевые интонации. В письме к Ц. Кюи от 15 августа 1868 г. он замечает: «Наблюдал за бабами и мужиками, извлек аппетитные экземпляры. Один мужик - сколок Антония в шекспировском Цезаре... Всё сие мне пригодится, а бабьи экземпляры - просто клад. У меня всегда так: я вот запримечу кой-каких народов, а потом при случае и тисну».

Махлина С., Семиотика культуры и искусства: словарь-справочник в двух книгах. Книга вторая, СПб, «Композитор», 2003 г., с. 105.



Немалую роль в его творчестве сыграла его дружба с В.В. Стасовым и рядом русских композиторов.


М.П. Мусоргский писал ему: «Человек - животное общественное и не может быть иным; в человеческих массах, как в отдельном человеке, сеть тончайшие черты, ускользающие от хватки, черты никем нетронутые; подмечать и изучать их всем нутром, изучать и кормить ими человечество, как здоровым блюдом, которого еще не пробовали, вот задача-то! Восторг и присно восторг!» (Письмо к В.В. Стасову 3 сентября 1872 г.)».

Лапшин И.И., Модест Петрович Мусоргский, в Альманахе: Звучащие смыслы, СПб, Изд-во СПбГУ, 2007 г., с. 282.


С середины 1870-х годов композитор спивался…

М.П. Мусоргский не обнаруживает особенной силы веры в российский прогресс, он писал в 1875 году И.Е. Репину: «Ушли вперёд. Врёшь, там же. Бумага, книга ушли, а мы там же. Пока народ не может проверить воочию, что из него стряпают, пока не захочет сам, чтобы то или то с ним состряпалось - там же. Всякие благодетели горазды прославиться, документами закрепить препрославление, а народ стонет, а чтобы не стонать, лихо упивается и пуще стонет, - там же».

Лапшин И.И., Модест Петрович Мусоргский, в Альманахе: Звучащие смыслы, СПб, Изд-во СПбГУ, 2007 г., с. 313.

 

Сейчас надгробие М.П. Мусоргского находится в Некрополе мастеров искусств в Александро-Невской Лавре в Санкт-Петербурге, а могила осталась на прежнем месте – на так называемом Тихвинском кладбище указанной лавры.


После смерти композитора его друг Н.А. Римский-Корсаков привёл в порядок и издал все произведения М.П. Мусоргского, но внёс правку даже в законченные произведения, включая оперу «Борис Годунов» (по одноимённой драме А.С. Пушкина). В предисловии к клавиру этой оперы он пояснил, что хотел исправить «плохую фактуру» и «плохую оркестровку» авторской версии Н.П. Мусоргского.


«Большое моё огорчение в жизни, что не встретил Мусоргского. Он умер до моего появления в  Петербурге. Моё горе. Это все равно, что опоздать на судьбоносный поезд. Приходишь на станцию, а поезд на глазах у тебя уходит - навсегда!
Но к памяти Мусоргского относились в этой компании с любовью. Уже давно понимали, что Мусоргский - гений. Недаром Римский-Корсаков с чисто религиозным усердием работал над «Борисом Годуновым», величайшим наследием Мусоргского. Многие теперь наседают на Римского-Корсакова за то, что он - де «исказил Мусоргского». Я не музыкант, но по скромному моему разумению, этот упрек считаю глубоко несправедливым. Уж один тот материальный труд, который Римский-Корсаков вложил и эту работу, удивителен и незабываем. Без этой работы мир, вероятно, и по сию пору едва ли узнал бы «Бориса Годунова». Мусоргский был скромен: о том, что Европа может заинтересоваться его музыкой, он и не думал. Музыкой он был одержим. Он писал потому, что не мог не писать. Писал всегда, всюду. В петербургском кабачке в «Малый ярославец», что на Морской, один в отдельном кабинете пьёт водку и пишет музыку.
На салфетках, на счетах, на засаленных бумажках... «Тряпичник» был великий. Всё подбирал, что была музыка. Тряпичник понимающий. Окурок, и тот у него с ароматом. Ну, и столько написал в «Борисе Годунове», что, играй мы его, как он написан Мусоргским, начинали бы к 4 часа дня и кончали бы в 3 часа ночи. Римский-Корсаков понял и сократил. Но всё ценное взял и сохранил. Ну, да. Есть погрешности.
Римский-Корсаков был чистый классик, диссонансов не любил, не чувствовал. Нет, вернее, чувствовал болезненно. Параллельная квинта или параллельная октава уже причиняли ему неприятность. Помню его в Париже после «Саломеи» Рихарда Штрауса. Ведь заболел человек от музыки Штрауса! Встретил я его после спектакля в кафе де ля Пэ - буквально захворал. Говорил он немного в нос: «Ведь это мерзость. Ведь это отвратительно. Тело болит от такой музыки!». Естественно, что он и в Мусоргском кое на что поморщился. Кроме того, Римский-Корсаков был петербуржцем и не все московское принимал.
А Мусоргский был по духу московским насквозь. Конечно, петербуржцы тоже глубоко понимали и до корней чувствовали народную Россию, но в москвичах было, пожалуй, больше бытовой почвенности, «чернозёмномности». Они, так сказать, носили ещё косоворотки... Вообще наши музыкальные классики в глубине души, при всем их преклонении перед Мусоргским, все несколько отталкивались от его слишком густого для них «реализма»».

Шаляпин Ф.И.,  Литературное наследство. Письма Шаляпина и Письма об отце, М., «Искусство», 1960 г., с. 291-292.


Композитор Георгий Свиридов: «Самый великий наш композитор - конечно же Мусоргский. Совершенно новый для всего мирового музыкального искусства язык, обогащённый мощным религиозным чувством, да ещё в ту эпоху, когда оно уже начало выветриваться из мировой жизни, да и из русской тоже. И вдруг - «Хованщина»! Это же не просто опера, это молитва, это разговор с Богом. Так могли мыслить и чувствовать разве что только Достоевский и Толстой.
Великие ученики и последователи Мусоргского - Римский-Корсаков в «Сказании о граде Китеже» и Рахманинов во «Всенощной» и «Литургии» продолжили религиозное, православное понимание мироустройства. Но первым в России его выразил Мусоргский. Его сочинения - это настоящее религиозное искусство, но на оперной сцене. Его речитативы не сравнить с речитативами Верди. У Верди речитативы непевучие, механические. У Мусоргского же речитатив - это голос священнослужителя, произносящего божественные, великие по своему значению слова, которые две тысячи лет произносятся в христианских храмах.
В этих словах есть и простота, и детскость, и глубина удивительная. Ведь Христос сказал: «Будьте как дети». И недаром же у Мусоргского есть гениальное сочинение о детях - «Детская». Душа ребёнка - чистая, простая, вопрошающая, живет в этой музыке. А способностью проникнуть в душу человеческую Мусоргский ближе всего к Достоевскому.
Он не признавал оперной европейской музыкальной условности в изображении человека. Его оперные люди по сравнению с людьми Вагнера, Верди, Гуно - совершенно живые, стихийные, загадочные, бесконечные, как у Достоевского. А у западных композиторов их герои - это как бы герои Дюма, в лучшем случае Шиллера или Вальтера Скотта. Нет, у него не романтизм, не приукрашивание мира, не упрощение его, а стихийное выражение жизни со всей её сложностью и бесконечностью. Словом, русское её ощущение.
Потом это назвали музыкальным реализмом. Но простейший быт, при всей своей тяге к реализму, он в музыку не впускал.
Потому и не получилась его попытка с речитативом к гоголевской «Женитьбе». Слишком содержание её ничтожно, ничтожно настолько, что Гоголь сам поражался этой ничтожности, пошлости жизни, обыденности. Мусоргский же - композитор трагических страстей, на которых стоит и зиждется жизнь. Он единственный настоящий композитор-трагик. Его «Борис Годунов» куда ближе к древнегреческим античным трагедиям с их хорами, нежели к легкому и изящному европейскому оперному искусству. «Борис Годунов», «Хованщина» - это музыка крушения царств, это музыкальное пророчество грядущих революций. И одновременно это апология русского православия. Звон колокольный гудит в его операх! Звон великой трагедии, потому что народ, теряющий веру, - гибнет. А сохранивший или возродивший её - доживет до торжества христианства.
Вот что такое Модест Петрович Мусоргский. Потомок Рюриковичей. Умер в богадельне.
Его травили либералы - Тургенев, Салтыков-Щедрин.
Один лишь журнал «Гражданин» (реакционнейший!) поместил некролог со словами: «Умер великий композитор...» Но насколько был силён в идеях - настолько был слаб в оркестровке, она у него на уровне XVIII века».

Станислав Куняев, «Да сгинет тьма!» / в Сб.: Георгий Свиридов в воспоминаниях современников, М., «Молодая гвардия», 2006 г., с. 249-251.

Новости
Случайная цитата
  • Научная работа А.Н. Колмогорова с аспирантами по воспоминаниям В.А. Успенского
    «Колмогоров имел высокие понятия об этике учёного и претворял их в жизнь. Здесь ему присущи следующие черты:1. Научная честность и объективность почти невероятные, почти не имеющие себе в наше время равных - и это на фоне необычайной эмоциональности, даже страстности в своих личных учёных занятиях. Готовность содействовать исследованиям, не только лично ему не близким, но даже иногда прямо не симпатичным.2. Скромность - прежде всего в приоритетных вопросах. Всегда на минимуме оценка собственного...