Пастернак Борис Леонидович

1890 год
-
1960 год

Россия (СССР)

Отечественный поэт и писатель.

Лауреат Нобелевской премии по литературе.

 

 

«В 1908 году Пастернак окончил гимназию - кажется, из всех русских поэтов это был единственный золотой медалист с пятёрками по всем предметам, кроме Закона Божьего, от которого он был освобождён по иудейскому своему происхождению».

Быков Д.Л., Борис Пастернак, М., «Молодая гвардия», 2007 г., с. 38.

 

«Гении бывают разные, есть и злые, и угрюмые, и мрачные.
Пастернак был улыбчивым, радостным, весёлым и светлым гением. К творчеству своему он относился религиозно, как к  миссии, и это тоже было от Эллады: дар Аполлона, талант, требовал воплощения и прилежания, ведь надо же было выполнить волю богов. Божественный ретранслятор, вместилище Бога - это определение поэта, данное Платоном, - тоже Эллада. Самое необыкновенное мироощущение и самое необыкновенное происхождение. […]
… отец поэта Леонид Осипович был очень талантливым иллюстратором. Толстой увидел его работы и другого художника для своих произведений иметь уже не захотел. Лев Николаевич очень любил своего иллюстратора и познакомил его с Рильке. Великие имена, великие гости склонялись над колыбелью маленького Бориса.
Мать ребёнка была тоже уникальна. Розалия Исидоровна Кауфман, любимый в Одессе вундеркинд. Музыкантша, пианистка, лучшая в России исполнительница.
Музы дежурили у колыбели, и уж конечно, два одессита должны были породить очень жизнерадостное дитя. Отец - академик живописи, мать - профессор музыки».

Новодворская В.И., Поэты и цари, М., «Аст», 2010 г., с. 200-201.

 

«Художник, - говорил он, - по сути своей оптимистичен. Оптимистична сущность творчества. Даже когда пишешь вещи трагические, ты должен писать сильно, а унынье и размазня не рождают произведения силы. […] Работал он галерно. Времена были страшные. Слава богу, что переводить давали. Два месяца в году он работал переводы, «барскую десятину», чтобы можно потом работать на себя. Переводил он по 150 строк в сутки, говоря, что иначе непродуктивно. Корил Цветаеву, которая если переводила, то всего строк по 20 в день».

Вознесенский А.А., На виртуальном ветру, М., «Вагриус», 1998 г., с. 13 и 20.

 

Поэт так охарактеризовал революционеров начала XX века: «… выяснилось, что для вдохновителей революции суматоха перемен и перестановок единственная родная стихия, что их хлебом не корми, а подай им что-нибудь в масштабе земного шара. Построения миров, переходные периоды это их самоцель. Ничему другому они не учились, ничего не умеют. А Вы знаете, откуда суета этих вечных приготовлений? От отсутствия определённых готовых способностей, от неодарённости. Человек рождается жить, а не готовиться к жизни. И сама жизнь, явление жизни, дар жизни так захватывающе нешуточны! Так зачем подменять её ребяческой арлекинадой незрелых выдумок, этими побегами чеховских школьников в Америку?».

Пастернак Б.Л., Доктор Живаго: Роман, СПб, «Азбука-классика», 2007 г., с. 389.

 

Власти СССР вынудили Б.Л. Пастернака отказаться от присуждённой ему Нобелевской премии по литературе.

«В Стокгольм полетела телеграмма: «В силу того значения, которая получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться, не примите за оскорбление мой добровольный отказ».

И ещё телеграмму отправил в ЦК: «Благодарю за двукратную присылку врача, отказался от премии, прошу восстановить Ивинской (любовница Б.Л. Пастернака – Прим. И.Л. Викентьева)  источники заработка в Гослитиздате». Она жила переводами корейских поэтов, и ему было совестно, что из-за него она лишилась единственного заработка.

Но не спасло это писателя от дальнейшей травли. В тот же день Первый секретарь ЦК ВЛКСМ В.Е. Семичастный облил несчастного Пастернака такими помоями, что даже по прошествии более сорока лет просто пересказывать его речь, не то что цитировать, и то противно.

Ольга Ивинская вспоминала, как уже в 70-х годах она в купе «Красной стрелы» всю ночь проговорила с М.Л. Ростроповичем. Запомнились ей такие его слова о Солженицыне:  «Это не тот человек, чтобы отказаться от себя, как Пастернак. Солженицын просто негодовал на позорное, трусливое его поведение, на это дурацкое письмо-отречение, которое позволил себе Пастернак

Романовский С.И., От каждого по таланту, каждому – по судьбе, СПб, Изд-во СПбГУ, 2003 г., с. 203.

 

«Жизнь была хорошая» - его слова, сказанные во время одной из многочисленных предсмертных болезней, когда он лежал в Переделкине и неоткуда было ждать помощи: «скорая» не выезжала за пределы Москвы, а в правительственные и писательские больницы его больше не брали. «Я всё сделал, что хотел». «Если умирают так, то это совсем не страшно», - говорил он за три дня до смерти, после того, как очередное переливание крови ненадолго придало ему сил. И даже после трагических признаний последних дней - о том, что его победила всемирная пошлость, - за несколько секунд до смерти он сказал жене: «Рад». С этим словом и ушёл, в полном сознании».

Быков Д.Л., Борис Пастернак, М., «Молодая гвардия», 2007 г., с. 9.

 

 

«… в 1989 году был восстановлен в Союзе советских писателей столь же единогласно, как за 31 год до того из него исключён».

Быков Д.Л., Борис Пастернак, М., «Молодая гвардия», 2007 г., с. 9.

 

 

 

Новости
Случайная цитата
  • Наука в Древнем Китае и причины её отставания от Европы…
    «История Китая напоминает историю Ближнего Востока, с одной разницей: разнообразие народов Дальнего Востока было меньше, а общение между ними - не столь тесным, как на западе Евразии. Ведь на Востоке нет ничего, подобного Средиземному морю! Оттого Китайская Ойкумена (Тянь Ся) не знала такой чехарды народов-гегемонов, как Месопотамия или Средиземноморье. Система иероглифов зародилась в долине Хуанхэ в начале 2 тысячелетия до н.э. на 10 или 15 веков позже, чем в Египте и Двуречье. Развива...