Толстой Лев Николаевич

1828 год
-
1910 год

Россия (СССР)

Русский мыслитель и писатель.

Его деятельность способствовала возникновению религиозно-нравственного учения - «толстовства»…

 

В 1884 году Л.Н. Толстой записал в дневнике: «Две вещи  мне  вчера стали ясны: одна неважная, другая важная. Неважная:  я   боялся   говорить   и   думать , что все  99 / 100 сумашедшие. Но не только  бояться  нечего, но нельзя не  говорить   и  не  думать  этого. Если люди действуют безумно (жизнь в городе, воспитание, роскошь, праздность), то наверно они будут говорить безумное. Так и ходишь между сумашедшими, стараясь не раздражать их и вылечить, если можно. 2) Важная: Если точно  я  живу (отчасти) по воле Бога, то безумный, больной мир не может одобрять меня за это. И если бы они одобрили, я перестал бы жить по воле Бога, а стал бы жить по воле мира, я перестал бы видеть и искать волю Бога. Таково было твоё благоволение…»

 

«Как бы то ни было, Лев Николаевич в результате духовного переворота принялся учить всю Россию каяться и опрощаться, но ему никогда не приходило в голову, что муки совести, сами по себе неплодотворные, тем менее плодотворны, чем более распространены. Никакое коллективное действие не ведёт к благому результату, если это не есть совместная косьба или иное занятие по хозяйству. Сам Толстой своим рациональным и циничным умом понимал полную бесполезность любой проповеди: когда ему доложили, что где-то в провинции собрался новый клуб трезвенников, он рассмеялся - что ж собираться, чтобы не пить? Если соберутся, то сейчас выпьют! Трезвость хороша в одиночку, но внушить это россиянам опять-таки не представлялось возможным, ибо страна, отстававшая от Толстого не на годы, а на века, полагала, что за всякой констатацией следует немедленное действие, а за угрызениями совести - изменение мира. Самое интересное, что у Толстого практически не было социальной программы - во всяком случае, позитивной. Он очень хорошо знал, чего НЕ НАДО делать, и об этом писал всем - от провинциального алкоголика до русского царя, которого в 1881 году умолял не казнить народовольцев. В конце века он ещё раз обратился с письмом к властям, предлагая какие-то совсем уж мелкие, косметические меры. Социальный протест по-толстовски ограничивался тем, чтобы не участвовать в карательных мероприятиях правительства, то есть не ходить в армию и не служить в судах. Под его влиянием зародилось могучее движение отказников, и Толстой вскоре жестоко раскаялся в своих призывах. Он тогда уже начал понимать, какие чудовищные плоды может принести его учение, попавшее на «благодарную почву»: «Укоры совести я чувствую от того, что своими писаньями, которые я пишу, ничем не рискуя, был причиною вашего поступка и его тяжёлых матерьяльных последствий», - писал он одному из отказников, осуждённому на восемнадцатилетнюю ссылку в 1904 году (это к вопросу о гуманности и мягкости российских законов до 1917 года). Всё, что Толстой думал, делал и предлагал, имело смысл в свете духовного переворота, который в нём произошёл, но ни малейшего смысла не имело для людей, которые кинулись спасаться коллективно (ибо в индивидуальное спасение в России никогда не верили)».

Быков Д.Л., Блуд труда, СПб, «Лимбус Пресс», 2002 г., с. 252-254.

 

«Воля Толстого в организации похорон была учтена родными. Лев Толстой похоронен, как ему хотелось - в самом дешёвом гробу, на могиле нет ни креста, ни памятника».

Биккулова И.А., Феномен русской культуры Серебряного века, М., «Флинт»; «Наука», 2010 г., с. 55.

 

Поиски своего жизненного предназначения Л.Н. Толстым - исследование Ромена Роллана.

Ошибки Л.Н. Толстого по поводу науки по Максу Нордау.

 

Новости
Случайная цитата
  • Высота горы – понятие относительное. Впрочем, не только горы…
    «У нас в Дании только одна гора, - продолжал Нильс Бор,  - высотой 160 метров, и за такую величину мы называем ее «Небесной горой». Рассказывают историю об одном нашем соотечественнике, который пожелал показать нашу гору своему норвежскому другу, чтобы произвести на него впечатление нашим пейзажем. Но гость будто бы лишь презрительно отвернулся и сказал: «Мы в Норвегии называем такое лощиной…» Вернер Гейзенберг, Уроки политики и истории / Физика и философия, М., «Наука», 1989 г., с. 182.   Уровн...