Россия (СССР)
Российская императрица (с 1741 года), дочь Петра I и Екатерины I Алексеевны.
Отца в детстве видела редко, её воспитанием фактически занималась сестра Петра I или семья А.Д. Меншикова.
«… в Елизавете очень была сильна славянская традиция. Она была русской во всём: безалаберной, великодушной, доброй, бестолковой. А.К. Толстой в своей сатирической саге об истории Государства Российского эти её качества отметил: «Весёлая царица была Елизавет; поёт и веселится, а всё ж порядка нет». С политической точки зрения царствование Елизаветы - это форменный застой. Никаких новых реформ, никаких великих потрясений. Елизавета нашила себе столько платьев, что их негде было держать и некогда носить, устраивала балы и спектакли. Конечно, вкус к западной жизни у неё был, но только в смысле досуга. Однако и этого хватило, чтобы не прошла контрреформация. Елизавета отменила смертную казнь, но забыла отменить пытку. Екатерина сделала ровным счётом наоборот. Она поступила как европеец XVIII века: вернула смертную казнь, но пытки отменила как средневековое варварство. Цивилизация без избыточной доброты, без сантиментов у Екатерины; и сердечная доброта без цивилизации у Елизаветы. Словом, двадцатилетие правления «дщери Петровой» люди вспоминали потом со слезами умиления на глазах, почти как эпоху Леонида Ильича. Хотя Елизавета была гораздо добрее».
Новодворская В.И., Поэты и цари, М., «Аст», 2010 г., с. 416.
«Следует сказать о психопатологически отягощённой наследственности Елизаветы Петровны: признаки дегенерации в семье (случай слабоумия и смерть в детском возрасте других пятерых детей Петра I), наличие психических расстройств у самого Петра I, а также алкоголизм матери, о которой писали: «Она вечно пьяна, вечно покачивается, вечно в бессознательном положении».
Рождение Елизаветы до брака подало повод считать её «незаконной» и на этом основании отказывать в праве на русский престол. Это обстоятельство привело к тому, что Елизавета в течение очень продолжительного времени оставалась в тени, почти без надежды когда-либо выйти из своего скромного положения цесаревны сомнительного происхождения.
Естественным её уделом явилась исключительно личная жизнь. В период до восшествия на престол и сформировался окончательно характер Елизаветы.
Жизнь общества, в котором она вращалась, проявлялась в поголовном пьянстве не только мужской, но и женской его части. Оргии и любовные утехи в пору её проживания в Александровской Слободе чередовались с посещениями церковной службы.
В последние годы безумный страх смерти сломил силы императрицы. Частые истерические припадки, не заживающие трофические раны на ногах и кровотечения, с которыми становилось всё труднее бороться, говорили о неизбежном и близком конце. На многие дни замыкалась она в одиночестве, предаваясь ничегонеделанию и печали. Каждая попытка выйти из этого состояния изнуряла её.
Незадолго до смерти Елизавета Петровна стала испытывать страх одиночества. Она боялась остаться одна в комнате, ей чудились призраки замученных ею людей. Ей казалось, что её должны убить, и каждую ночь она ночевала в разных комнатах дворца, чтобы убийцы не могли её найти.
По воспоминаниям Екатерины II, «здоровье императрицы становилось всё хуже и хуже; тогда почти у всех начало появляться убеждение, что у неё бывают очень сильные конвульсии, регулярно каждый месяц, что эти конвульсии заметно ослабляют её организм, что после каждой конвульсии она находится в течение двух, трёх и четырёх дней в состоянии такой слабости и такого истощения всех способностей, какие походят на летаргию, что в это время нельзя ни говорить с ней, ни о чём бы то ни было беседовать».
Природный разум императрицы в значительной мере парализовался её колоссальной ленью, болезненным безразличием к делам, вследствие чего «не токмо внутренние дела государственные многие иногда лета без подписания ею лежали, но даже и внешние государственные дела, яко трактаты, по нескольку месяцев, за леностью её подписать имя, у неё лежали».
Праздный и ненормальный образ жизни в течение многих лет, частое обращение к «горячительным напиткам» усиливали эту апатическую лень до крайних размеров. К началу Семилетней войны у императрицы все чаще случались припадки «алкогольной эпилепсии».
Из воспоминаний аккредитованного при петербургском дворе дипломата Гельбига: «Она двадцать лет правила самым незначительным образом, была постоянно до бесчестия пьяна, проводила дни и ночи, отдаваясь самым скотским страстям, и сослала за это время до 80 000 человек в Сибирь».
О её смерти тот же историк сообщает: «Главной болезнью Елизаветы констатирован скорбут, последствие ненормальной жизни... Болезнь принимала всё большие и большие размеры и, разумеется, к ней присоединилось ещё немало всевозможных болезней, добытых Елизаветой всё из того же источника - необузданного пьянства и чрезмерных половых удовольствий.
Даже в последнее время болезни она не переставала пить...
Из всех качеств, облагораживающих женщину, за Елизаветой не числилось ни одного, но зато она блистала пороками не только одного женского, но и мужского рода».
Утверждения различных биографов, доказывающие наличие алкогольной зависимости императрицы («до бесчестия пьяна» и «необузданное пьянство»), а также снижение памяти, гиповитаминоз, «истерические» припадки, позволяют с уверенностью говорить о полном развертывании у Елизаветы Петровны алкоголизма как заболевания, достигшего конечной (третьей) стадии, которая обычно сопровождается судорожными приступами «алкогольной эпилепсии», а также различными соматическими расстройствами. Описания последних припадков позволяют предположить и возможность нарушения мозгового кровообращения».
Шувалов А.В., Женская гениальность: история болезни, М., «Альпина нон-фикшн», 2012 г., с. 168-170.
«При всей легкомысленности личного поведения она ни на секунду не сомневалась в почти божественной легитимности её власти над русским народом. А посему она сочла необходимым обеспечить с самого начала преемственность трона. Детей у неё не было и быть не могло, поэтому подумала она о своём племяннике Карле Петре Ульрихе Гольштейнском, сыне покойной её сестры Анны и внуке Петра Великого. Болезненный и умственно несколько отсталый мальчик жил в Киле, воспитанием его занимались гольштейнские сановники и офицеры. […] Она-то ведь любила здоровых мужчин и сильно сомневалась, сможет ли этот несчастный выродок усидеть на троне. Говорил он только по-немецки. Вероисповедания был лютеранского. Никаких способностей править страной у него не было. Тем хуже. Ничего другого под рукой не было. Главное - обеспечить преемственность династии Романовых. Его окрестили по православному обряду и дали имя Пётр Фёдорович, после чего племянник императрицы был провозглашен великим князем и наследником русского престола».
Анри Труайя, Екатерина Великая, М., «Республика»; «Палимпсест», 1997 г., с. 27-28.
В качестве жены Петра Фёдоровича была избрана его дальняя родственница, немка - будущая Императрица Екатерина II.
В 1868 году в шутливом стихотворении «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева» А.К. Толстой написал:
Весёлая царица
Была Елисавет:
Поёт и веселится,
Порядка только нет.
Регистрация на конференц
Страница конференции во ВКонтакте: 
