Моруа Андре

1885 год
-
1967 год

Франция

«Трудно придумывать идеи и
легко придумывать фразы; 
этим объясняется успех философов»

Андре Моруа

 

Французский писатель, классик биографического жанра.  Настоящее имя - Эмиль Эрзог.

«Знаток русской классической литературы, Моруа припоминает случай из далёкого детства. Мальчику было одиннадцать лет, когда учитель словесности подарил ему книгу «Славянская душа» с рассказами Пушкина, Гоголя, Толстого. Старый учитель сказал: «Ты будешь писателем. Через двадцать лет это тебе пригодится». Он не ошибся... «Так началась, - говорит Моруа, - моя большая любовь к русским писателям; с тех пор я никогда не переставал ими восхищаться».

Наркирьер Ф.С., Андре Моруа: жизнеописания Гюго и Бальзака /От Роллана до Моруа: этюды о французских писателях, М., «Советский писатель», 1990 г., с. 260.

 

«На перекрёстке двух дорог - психологического романа и исторического исследования - как раз и складывается литературный жанр, который принёс Моруа всемирную известность, жанр биографического романа или художественной биографии (точность термина не имеет здесь решающего значения: всё дело в акцентах на художественном вымысле или документации, которые расставляет автор). Как понимает сам Моруа законы и особенности биографических произведений? Ответ даётся в цикле лекций, прочитанных им в Кембриджском университете в 1928 году и опубликованных под заглавием «Виды биографического жанра». Свою главную задачу автор видит в «смелых поисках истины», правды о человеке во всей его сложности, противоречивости. Это общее правило конкретизируется применительно к избранному писателем жанру. Один из основных вопросов, одна из главных трудностей - как сочетать научный подход, обладающий, по словам Моруа, «прочностью гранита», с методом художника, искусством, «воздушным, как радуга».

Ф.С. Наркирьер, Андре Моруа: жизнеописания Гюго и Бальзака / От Роллана до Моруа: этюды о французских писателях, М., «Советский писатель», 1990 г., с. 235.

 

«У нас есть физические средства уничтожить цивилизацию и род человеческий; у нас нет моральных средств предотвратить это уничтожение. Народы с грозным видом потрясают межконтинентальными ракетами, и где гарантия, что они в конце концов не предпочтут уничтожить всё и вся, лишь бы не потерять свой престиж. Одна из задач Вашего поколения (если Вы на это способны) - положить конец этим глупым ребяческим выходкам.

Герои Гомера  могли вволю браниться друг с другом - Бог с ними, они решали вопросы чести в поединке, рискуя только собственной жизнью. Государи XVIII столетия силой отбирали друг у друга земли - это ещё куда ни шло (хотя поведение их не назовёшь благородным); в их времена сражались лишь военные.

Но нельзя допустить, чтобы те, кто стоит у кормила власти в наши дни, развязали ядерную войну. Никакая распря, в особенности словесная, не стоит сотен миллионов жизней... Уже сейчас некоторые дальновидные и трезвые руководители государств поняли это. Они удерживаются от потоков брани. Но в мире ещё остается много бесноватых, и миссия Ваша не из лёгких, от Вашей победы над словопрениями зависит судьба рода человеческого. […]

Опасность нашего времени не в том, что на земле живёт кучка безнравственных людей, авантюристов, бандитов и разбойников. Эти отбросы общества существовали всегда; случалось даже, что из низов выходили великие люди.

Особая опасность нашего времени в том, что ныне писатели искренне уверены, что, оправдывая аморализм, мягкотелость, закон джунглей и безобразное искусство, поступают мужественно. Меж тем ничего героического тут нет; это самый пошлый конформизм.

Опасность, по словам одного из Ваших ровесников, состоит в том, что «вместо философского учения нам предлагают заклинания, вместо литературной школы - правила пунктуации, вместо религиозного возрождения - аббатов-психоаналитиков, вместо мистики - абсурд, вместо счастья - комфорт».

Другая опасность - в том, что публика утратила способность воспринимать произведения искусства. В XVII веке любители искусства и литературы имели вкус, и он редко изменял им. […]

В мире творятся немыслимые безумства. В английских газетах сообщалось о концерте тишины, который дал однажды некий безвестный пианист. Шумная реклама сделала своё дело - в день концерта зал был полон. Виртуоз тишины садится за рояль и играет, но поскольку все струны сняты, не раздаётся ни единого звука. Люди в зале косятся друг на друга. Каждый ждёт, что сделает сосед, и в результате вся аудитория сидит затаив дыхание. После двух часов гробовой тишины концерт оканчивается. Пианист встаёт и кланяется. Его провожают бурными аплодисментами. На следующий день виртуоз тишины рассказывает эту историю по телевизору и в заключение признаётся: «Я хотел посмотреть, как далеко простирается человеческая глупость; она безгранична».

Андре Моруа, Открытое письмо молодому человеку о науке жить, в Сб.: Сенека, Честерфилд, Моруа, М., «Политиздат», 1992 г., с. 316-317.

 

 

 

 

 

Новости
Случайная цитата
  • Сходства культур и мифов по Александру Гумбольдту
    Александр Гумбольдт издал книгу:  Картины природы / Ansichten der Natur, где – в том числе –  «… писал о сходстве элементов культуры у очень далёких (исторически, географически, культурно) народов. Таковы, например, сюжеты космических и многих иных мифов.  Он полагал, что сходство «имеет скорее психологические причины и зависит от внутренней природы наших умственных способностей, чем доказывает тождественность происхождения народов или древние связи между ними» Гумбольдт А., Картины природы, М,...