Джойс Джеймс

1882 год
-
1941 год

Великобритания

Ирландский писатель.

В 1914 году Джеймс Джойс закончил роман:  Портрет художника в юности / A Portrait of the Artist as a Young Man,  который во многом был автобиографичен и описывал учёбу писателя в иезуитском пансионе.

«Тот, кто читал «Портрет художника в юности» Джеймса Джойса, наверняка помнит ужасающую начальную сцену, в которой маленького Стивена Дедалуса запугивает суеверный слуга. Он говорит мальчику, что, если тот не извинится за некий «грех», прилетят орлы и выклюют ему глаза. Стивен прячется под стол, но угроза продолжает пульсировать в его мозгу:

«Выклюют глаза - извинись - извинись - выклюют глаза...»

Исследователи Джойса считают этот эпизод автобиографическим. В одном раннем фрагменте из Джойса, приведённом в «Корнелловском собрании», также есть эпизод, в котором маленького Джойса пугают орлами, которые выклёвывают глаза. Когда Джойс начал писать романы, разоблачающие сексуальную сторону жизни католической Ирландии - великую непроизносимую тайну в этой стране, - он стал мишенью для такой кампании поношения, которой трудно найти  аналог в истории литературы. В это время его начали беспокоить глаза. Он обращался к одному окулисту за другим, но каждый раз это давало лишь временное облегчение. Один из специалистов сказал, что проблема Джойса имеет психологические корни, но не смог предложить, что именно мешает ему видеть и как от этого избавиться. Другие сразу прибегали к скальпелю. За семнадцать лет Джойс перенёс одиннадцать операций и к концу жизни был признан слепым - хотя на самом деле не ослеп полностью».

Роберт Антон Уилсон, Квантовая психология,  М., «София», 2006 г., с.132.

 

Наиболее знаменитое и вызвавшее многочисленные подражания произведение писателя – роман: Улисс / Ulysses, вышедший в 1922 году. Некоторые критики называли этот роман «энциклопедией  модернизма».

А в более поздних «…в «Поминках по Финнегану», желая изобразить «гром» или «крик на улице», обозначающий в высшей степени коллективное действие, Джеймс Джойс использует слово, сродни тем, что встречаются в древних манускриптах: «Падение (бабабадалгарагтакамминарроннконнброннтоннерронн
туоннтаннтроварроунаунскаунтухухурденентернак!)»

Маршалл Маклюэн, Галактика Гутенберга: становление человека печатающего,  М., «Мир», 2005 г., с. 159.

«Виктор Гюго кинул лозунг: «Guerre au vocabulaire et paix a la syntaxe» - «Война словарю, мир синтаксису». Джеймс Джойс в период создания «Поминок по Финнегану» назвал бы лозунг Гюго плодом детской робости или просто трусости. Удивительное это произведение Джойса не пользуется популярностью, и есть все основания предполагать, что оно никогда популярным не станет. Если бы ему не предшествовал «Улисс» и ещё несколько книг, успевших прославить Джойса, не думаю, чтобы даже у самых пламенных его поклонников хватило бы мужества и охоты сохранять ему верность. Чтение «Поминок по Финнегану» требует самоотверженности, если только читатель не объят страстью комментатора. Джойс создал здесь свой собственный язык и вступил в конфликт не только с синтаксисом, но и с флексиями, фонетикой и традиционной формой слов. Он ставил перед собой - как он сам мне об этом рассказывал - грандиозную и дерзкую цель: сотворить новый язык для выражения вещей, до него в человеческой речи не выражавшихся. Для этого он черпал материал не только из английского во всех его вариантах, но ещё из других языков. Как все коктейли, и этот оказался чрезвычайно крепким напитком: по прочтении нескольких страниц начинает кружиться голова. Джойс со своим экспериментом был не первым и не единственным, всюду можно встретить такие пробы, в Польше этим занимался Виткаций, но, скорее, в шутку. Джойс же не позволял себе шутить такими вещами и считал свое творение величайшим из всех появившихся в нашу эпоху. Он, конечно, ошибался, но то была ошибка величественного масштаба…»

Ян Парандовский,   Алхимия слова. Олимпийский диск, М., «Прогресс», 1982 г., с. 217.

 

«Как Джойс - он долгие годы диктовал свой заключительный роман «Поминки по Финнегану», совершенно непонятные тексты, и на расшифровку одной только главы из этого романа у польского исследователя М. Сломчиньского ушло двадцать лет... Джойс ослеп окончательно над этим своим трудом и вскоре умер. А разгадка этого непонятного текста, по-моему, ходит рядом - у бедного Джойса сошла с ума любимая дочь, и он попытался, может быть, написать роман её языком, языком, в котором все отдельные слова понятны, а вместе они не значат ничего - или значат всё. Попробуйте составить фразу, не значащую ничего. Не выйдет. Я как-то вставила в свою пьесу «Бифем» такие тексты. Но они просто обозначали помехи в микрофоне, неразборчивость. А Джойс написал целый роман!

Петрушевская Л.С., Маленькая девочка из «Метрополя»: повести, рассказы, эссе, СПб, «Амфора», 2006 г., с. 19.

 

 

Джойс «... который заимствовал внутренний монолог, открытый Дежарденом, однако пошёл дальше него: «Джойс пошёл дальше. Ничего общего между внутренним монологом у него и у Дежардена. Он привнёс в него своё «я». Свой собственный мир... У него это получилось лучше...». (Sarraute Nathalie. Les Fruits d'Or. Paris, 1973. P. 130). Внутренний монолог у Джойса в романе «Улисс» представляет собой аграмматический речевой поток, изображающий бессознательное Мэрион Блум, жены одного из главных героев, Леопольда Блума. Джойс не просто развивает здесь форму внутреннего монолога: он достигает такого мастерства, уровень которого не превзойден до сих пор. Перед нами картина хаотичного лавинообразного потока слов как образ воплощенного движения, свойственного нашему восприятию, где невозможно сделать остановку. И хотя Джойса и упрекали в непристойности самого предмета описания, так как речь здесь идет об эротических переживаниях, образ, им созданный, даёт такое потрясающее ощущение жизни, которому нет равных в литературе ни до Джойса, ни после него. Правильно заметила Вирджиния Вульф, прочитав роман «Улисс», «если мы хотим саму жизнь, то, несомненно, здесь она перед нами».

Черницкая Л.А., Инвариантность в художественном метатексте, СПб, «Реноме», 2016 г., с. 33-34.

 

Оценка М.И. Веллера - филолога по образованию: «Основа прозы - факт. Основа поэзии - чувство. Великие события и великие чувства лежат в основе литературы. «Илиада» - это отчёт художника об экспедиционной кампании героев. «Улисс» - это отчёт художника об одном дне из жизни микроба. Джойс объёмнее и эстетически богаче Гомера. Всем изощрённым арсеналом наработанных средств литература въелась в маленького человека: он тоже - глубок! интересен! велик! герой! Да: но тоже. Двести лет назад обращение к маленькому человеку и обыденному событию было открытием, поворотом, актом справедливости. Подзорную трубу повернули другим концом: какое богатство мелкой флоры и фауны! вот на каком уровне, оказывается, заложено бытие! И Акакий Акакиевич заслонил Вещего Олега, а чаепитие заглушило грохот сражений. Наступил новый этап. На этом этапе литературе рекомендовали обыденность: персонажей и событий, чувств и языка. А в чём искусство? А в сознании тонкой системы многозначных условностей, в том вкусе и красоте изложения, которые базируются на овладении традицией. Началось внутрисебясамогопереваривание: в замкнутом ограничениями пространстве предметом литературы стало развитие литературных средств. Что естественно привело к внутрисебясамопотреблению. […] То есть, как существует наука чистая и прикладная, образовались литература чистая и литература прикладная: одна для профессионалов, другая для всех потребителей».

Веллер М.И., Слово и профессия, «Аст», 2008 г., с. 49.

Новости
Случайная цитата
  • Вещественно-полевые ресурсы в ТРИЗ
    При решении технических и изобретательских задач целесообразно использовать уже имеющиеся в системе, её элементах и окружении вещества и потоки энергии (физические поля). Термин «Вещественно-полевые ресурсы» (ВПР) используется преимущественно в Алгоритме решения изобретательских задач  «Вещественно-полевые ресурсы - это вещества и поля, которые уже имеются или могут быть легко получены по условиям задачи. ВПР бывают трёх видов: 1. Внутрисистемные а) ВПР инструмен...