Иоанн Павел II

1920 год
-
2005 год

Польша

Римский папа с 1978 года (и первый римский папа неитальянского происхождения за последние 455 лет).  В миру - поляк Кароль Войтыла / Karol Wojtyła. Знал 11 языков.

«В девятилетнем возрасте Кароль остался без матери, женщины во всех отношениях исключительной, маленьким помнил её смутно. Ей посвящено едва ли не самое первое стихотворение, которое до его избрания лежало в рукописях рядом со многими «молчащими» страницами: Над Твоей могилой белой жизни белый цвет... Оно родилось в десятилетнюю годовщину со дня её кончины. Тогда Кароль - уже молодой человек - окончил гимназию, впереди ждала учёба в Краковском Ягеллонском университете, новая, светлая жизнь - так представлялось, - и образ матери сопутствовал ему, находит отражение в его поэзии, хранит в годы, обманувшие обещаниями».

Елена Твердислова, И в знак любви – четки в подарок – Предисловие к книге: Иоанн Павел II, М., «Центр книги Рудомино»,  2011 г., с. 6.

 

Суть его личности заключена «… в единении человека с человеком, народов друг с другом, государств и сообществ, верующих разных конфессий, каждого с Богом, а через это - друг с другом. Папа исповедовал этот призыв, как дышал - естественно, глубоко и подлинно. Его невозможно было не услышать, ему невозможно было не внять, тем более что единением напитано всё им сказанное, прочувствованное и увиденное: Запад и Восток, Земля и Небо, Свет и Тьма. «У Бога ничего невозможного нет», - любил повторять Святой Отец, что отметил в своей книге «Не бойтесь!» Андрэ Фроссар, обратив особое внимание на его трактовку «экуменизма», который не только «благородная идея», но и серьёзное испытание веры, надежды и любви. «Иными словами, - подчёркивал не раз Папа в своих разговорах с французским журналистом, - это значит, что всегда есть выход, только важно понимать, что он в направлении того, что «возможно Богу», и наперекор тому, что по-людски подчас кажется совершенно невозможным». 

Елена Твердислова, И в знак любви – четки в подарок – Предисловие к книге: Иоанн Павел II, М., «Центр книги Рудомино»,  2011 г., с. 29.

 

«Не раз задавались вопросом почему Папа так любил паломнические поездки? Ответ чрезвычайно прост: Иоанн Павел II более всего ценил непосредственное общение, невзирая на усталость, занятость, а порой и здоровье. Традиция Литургий под открытым небом позволяет объединяться множеству людей. Прибавим к этому великолепное умение Папы владеть массами, блестящую сценическую подготовку - голос, дикцию, а также способности полиглота - почти в каждой стране он говорил с её народом на его языке. Папа, можно сказать, не просто исколесил весь мир.
С пастырскими визитами - а их было 103! - он побывал в 129 странах! Его понтификат пришелся на перелом не просто веков, но и тысячелетий.
Куда бы Иоанн Павел II ни приезжал, в знак любви и смирения он целовал коленопреклоненно землю, а постарев, шёл с низко склоненной головой, держа в руках головной убор.
И всегда был готов к диалогу, но старался больше слушать, чем говорить, и его открытость - лучший образец того, как должны люди между собой общаться».

Елена Твердислова, И в знак любви – четки в подарок – Предисловие к книге: Иоанн Павел II, М., «Центр книги Рудомино»,  2011 г., с. 29.

 

«Очень важным моментом в жизни и служении Папы Войтылы стал радикальный пересмотр того, что было сделано от имени Церкви в течение столетий.
С самого начала своего понтификата вместе с митрой и посохом святого Петра он взял на свои плечи ответственность за то, что происходило в Католической Церкви во времена бесчисленных его предшественников. За разрыв с христианским Востоком и православием, за зверства инквизиции и религиозные войны, за процесс Галилея и казнь Яна Гуса и Джордано Бруно, за антисемитизм и фактическое участие в работорговле, за осуждение Мартина Лютера и за многое другое  (и положительно оценил учение Альберта Эйнштейна и т.п. – Прим. И.Л. Викентьева).
В книге Луиджи Аккатолли «Когда Папа просит прощения» можно найти анализ 25 публичных высказываний Папы, которые начинаются словами: «Я прошу прощения».
За всё это Папа просил прощения, словно это была его личная вина.
Смиренно и без попыток доказать, что в условиях прошлого то или иное явление было естественным. Таков был этот человек, который не боялся ничего, кроме неправды и, главное, полуправды.
Разумеется, чтобы просить прощение, нужно было проработать каждую из проблем чрезвычайно серьёзно, и это Папа делал со своими сотрудниками, что нашло отражение в соответствующих документах. Но необходимо было и другое. Чтобы сказать mea culpa - моя вина, ему нужно было огромное личное мужество. Ибо этому препятствовали очень многие католические иерархи, которые считали, что делать этого ни в коем случае не нужно и ни при каких обстоятельствах, ибо «есть темы, которые лучше не затрагивать, так как разговор о них может повредить Церкви». Но Папа Войтыла пошёл своим путём.
Вопреки опасениям тех, кто полагал, что такое покаяние только ослабит Церковь и подорвёт её влияние в обществе, он понял, что «очищение памяти» необходимо.
И ввёл Римско-Католическую Церковь в новое тысячелетие действительно обновленной. Не случайно же Папа называл наше время «весной христианства».
Проводя в жизнь решения 2-го Ватиканского Собора, именно он протянул руку православным и протестантам, считая, что давно прошла пора называть их христианами «второго сорта».

Чистяков Г.П., Римские заметки, Харьков,  «Carmina», 2008 г., с. 157-158.

 

«Поразительно, но Папа не знал утомлённости (и всегда мало спал), не болел «обычными» болезнями, его преследовали несчастные случаи: в молодости его сбивает машина, и несколько часов он, никем не замеченный, остаётся лежать без сознания на улице; нападение на него террориста потрясло, кажется, всех в мире!
Но ещё больше - отношение Папы к стрелявшему: именно Святому Отцу тот доверил тайну своего нападения и его причину. И хотя все закончилось благополучно, болезнь после покушения протекала далеко не гладко: пуля, задев внутренние органы, вызвала угрожающее кровотечение, затем медленное выздоровление и не оставлявший Папу вопрос: если всё, что существует на свете, - благо, а это именно так, какое благо заключено в покушении на него? Любое человеческое страдание, любая боль, любая слабость скрывает в себе обещанное освобождение, обещанную радость, - таков вывод, сделанный Папой в конце жизни, причем речь идёт не только о страдании как таковом, вызванном действием зла, но и о социальном и политическом зле, которое взрывает современный мир и раздирает его на части. […]
Пусть в сознании тяжесть рассыплется в прах, Мук в ней нет никаких, лишь усталость. Мученичество было для Иоанна Павла II особым подвигом: число лиц, им канонизированных, превысило 476, а беатифицированных - 1326! Не сравнить ни с одним Папой!
Он шёл за голосом, как когда-то Авраам - «зримое начало нового Адама», и вся последующая судьба Святого Отца была чередой встреч с посланцами Бога - по крайней мере, он так относился к тем, с кем его связала дружба, кто к нему приезжал, где бы он ни был; в годы его понтификата именно Ватикан, а не Рим, стал открытым городом, все мечтали сюда попасть, побывать на аудиенции, увезти - в знак любви - полученные в подарок четки...».

Елена Твердислова, И в знак любви – четки в подарок – Предисловие к книге: Иоанн Павел II, М., «Центр книги Рудомино»,  2011 г., с. 35-36.

 

«Первая страница Библии показывает нам Бога как, можно сказать, первообраз каждой личности, создающей то или иное произведение: в человеке-создателе находит отражение Его образ как Творца».

Послание Иоанна Павла II людям искусства, Новая Европа. Международное обозрение культуры и религии, 2000 г.,  № 13.

 

В 2011 году Папа Иоанн Павел II был причислен Католической церковью к лику блаженных.

 

«Однажды я подарил ему Евангелие на церковнославянском языке, Папа попросил открыть его наугад и прочитать несколько стихов. Я читал по-славянски, а он, узнавая текст, повторял прочитанное на польском и итальянском... Мне кажется, что Евангелие он знал наизусть…»

Чистяков Г.П., Римские заметки, Харьков,  « Carmina», 2008 г., с. 159.

Новости
Случайная цитата
  • Материалистическое мировоззрение и подсознательное по В.В. Ермилову
    «Именно разное отношение к подсознательному кладёт решительный водораздел между писателями, по-материалистически и по-идеалистически подходящими к действительности […] «Если для писателей, далёких от последовательно материалистического подхода к миру, подсознательное выступает, как некий всё в конечном итоге определяющий авторитет, священный текст из Писания, «его же не прейдеши», - то пролетарских писателей подсознательное интересует, прежде всего, как объект преодоления, как нечто, что нужно з...