США
Американская киноактриса, культовая фигура США, легенда Голливуда. Имя при рождении - Норма Джин / Norma Jeane.
«Скажу по секрету (почему незнакомым людям секреты раскрывать легче?): во мне всегда жило вот это желание быть приятной, никому не надоесть, не досаждать, получить одобрение. Наверное, из-за необходимости подстраиваться под жизнь разных семей, чтобы меня не отдали, не прогнали, не выбросили вон, как щенка... Фрейд прав, все идет из детства.
Я и сейчас заискиваю, как безродный щенок, и цепляюсь за каждого, кто может меня приласкать или пнуть ногой, и от всех завишу.
Не помню, заикалась ли с самого начала или это результат испуга.
Мама едва не сунула меня в таз с кипятком, видно желая искупать и просто не сознавая, что не добавила туда холодной воды. Я кричала так, что переполошила соседей, от стресса-маме стало совсем плохо, теперь кричала уже она. Меня заперли в дальней комнате, чтобы ничего не видела, но не слышать сумасшедшие вопли и дикий хохот невозможно.
В памяти осталось, что это я позвала на помощь и маму забрали в больницу. Умом понимаю, что она едва не сварила меня заживо, и призыв о помощи спас если не жизнь, то здоровье, но в душе вина: из-за меня маму упекли в психушку. Помешательство в нашей семье наследственное, говорят, в младенчестве меня едва не задушила подушкой бабушка, чудом спасли соседи».
Мэрилин Монро, Страсть, рассказанная ею самой, М., «Яуза-пресс», 2012 г., с. 14.
«Как-то её друг писатель Трумен Капоте застал её перед зеркалом. На вопрос, что она делает, актриса ответила: «Смотрю на Неё». Гример Монро позднее вспоминал, как пугающе менялась Мэрилин после того, как он заканчивал заниматься ею - её друзья могли даже наблюдать, как она «включала» Мэрилин Монро и «выключала». Прохожие останавливались и начинали таращиться на актрису, хотя минуту назад все проходили мимо, не замечая её. Можно назвать это свечением, которое Монро «включала», скорее всего, неосознанно. А вот свою раздвоенность она ощущала. При этом было бы ошибочно называть это раздвоением личности, расщеплением сознания.
С точки зрения психиатрии её состояние можно было назвать пограничным, на грани нервного и психического расстройств. Такие люди отличаются эмоциональной нестабильностью, импульсивностью, эксцентричностью, склонностью к театральности.
Они могут быть привлекательны. При этом очень нуждаются в одобрении окружающих, не выносят одиночества. Если люди их отвергают, впадают в отчаяние. Крайнюю ранимость Монро отмечали все. Она могла зарыдать, увидев на обочине мёртвую собаку. Одна её подруга вспоминала, что стоило ей отлучиться в туалет, как Мэрилин уже казалось, что «её бросили одну на этом свете», и она врывалась в уборную следом за ней. Она всю жизнь жила, точно доказывая что-то себе, всем. Её неуверенность в себе стала притчей во языцех. Так, когда до её свадьбы с Артуром Миллером оставалось два часа, актриса в панике обзванивала друзей, умоляя сказать, выходить ей замуж или нет. Об эксцентричности поведения и говорить нечего. О её склонности к эксгибиционизму знали все. Она могла раздеться перед любой аудиторией. В детстве при посещении церкви она испытывала почти непреодолимое желание сбросить с себя всю одежду. Нижнего белья она не носила. Если она и не осознавала своей привлекательности, то свою сексуальную ауру чувствовала безусловно. С этим был связан ещё один её комплекс - комплекс «несоответствия». Она, у которой «секс был написан на лице», была... фригидна! Об этом упоминали многие её мужчины, да и она сама. «Я всегда была холодна, как ископаемое, - признавалась Монро, не понимаю, почему многих людей так мучают проблемы секса. Меня они волнуют не более чем чистка ботинок».
Незадолго до смерти она с горечью сказала: «Женщины из меня не получилось. Мужчины всегда слишком многого ждали от меня. Они ожидали и ожидают, что зазвонят колокола и засвистят свистки, но я ничем не отличаюсь от обычных женщин». Однако продолжала перед выходом в свет обрезать одну из бретелек платья. Она пришивала её обратно одним стежком. Стоило в самый «интересный» момент вдохнуть поглубже, бретелька рвалась, и раздавались крики восхищения, Мэрилин изо всех сил пыталась соответствовать своему экранному образу. В постели она симулировала удовольствие. Но зачем? Да чтобы её любили. Её многочисленные любовные связи объяснялись очень просто - с помощью секса она пыталась получить любовь. А это сулило одни разочарования. Это была взрослая женщина, которая так никогда и не научилась строить отношения с людьми. Доктор Гринсон, её последний психиатр (точнее – психоаналитик, к услугам которого Мэрилин Монро часто обращалась ежедневно - И.Л. Викентьева), записал: «Часто, по мере того как её беспокойство усиливается, она начинает вести себя, как сирота, беспризорное существо, мазохистски провоцируя людей на плохое обращение с ней». Плохое обращение влекло за собой затяжные приступы отчаяния. Это был заколдованный круг. Всю жизнь Монро наступала на одни и те же грабли. И рано или поздно семейный очаг превращался, по словам некоего друга Мэрилин, «в минное поле, но которому бродят маниакально-депрессивные люди». Замужество с Монро вызвало у Артура Миллера, её последнего супруга, длительный творческий кризис. Ди Маджио, муж № 2, всю жизнь будет тешить себя иллюзией, что актриса вернётся, годами мирясь с ролью жилетки, в которую время от времени Мэрилин плакалась. Своим мужчинам она причиняла немало бед…»
Клевалина Н., Как страшно и чудесно создал её творец!, журнал «Story», 2008 г. N 3, с. 68-69.
«Мерилин Монро - фигура средних актёрских дарований. Но сексапильность! женственность! шарм! магнетизм! Оп: самая знаменитая актриса XX века. Верно. Никто ведь не говорит, что самая лучшая. Но лучшая - это всегда под вопросом, а знаменитая - это как-то объективнее определить можно. Хрен ли тебе с твоей (под вопросом) лучшести - если она знаменитее? Так: надо быть самой знаменитой, а не самой лучшей! Это больше приветствуется. И сильнее вчеканивается в культуру - в социокультурное пространство».
Веллер М.И., Эстетика энергоэволюционизма, М., «Аст», 2010 г., с. 20-21.
«Были ли какие-либо объективные предпосылки взлёта Мэрилин Монро?
Да ничего подобного. Забавно то, что, вопреки надменным утверждениям сотен интернациональных биографов Мэрилин Монро, в юной Норме (Norma Jean Mortenson) не было ничего сногсшибательного. Более того, она даже не соответствовала имени НОРМА.
Была толстоватой, заикающейся девушкой, с короткими, растущими в разные стороны ногами, из-за чего слегка прихрамывала. А что касается крупной головы, то изящного порядка в мыслях у неё - к беде или счастью - не было никогда.
С другой стороны, её ставшая потом всемирно известной грудь, очаровательная юношеская свежесть и соблазнительная инфантильность производили оглушительное впечатление на «этих тупых скотов» - мужчин.
Хитрая и упрямая, как и любой родившийся на помойке ребёнок, Норма Джин стала терпеливо превращать свою полноту в желанные «формы», досадную хромоту в уникальную, одной ей свойственную «раскачивающуюся» походку, а навязчивое заикание - в своеобразное милое щебетание.
В конце концов - «Нет лучше бизнеса, чем шоу-бизнес» (так назывался, кстати, один из её фильмов). Собравшись с духом, она отправляется в столицу кино- и шоу-биза - Голливуд. Шикарного впечатления она не производила. И прошла полный курс «пересыпов». Об этом исследователи феномена умалчивают. Исключения из постельного правила (приятное, замечу) составляют, пожалуй, лишь дочери да племянницы влиятельных деятелей шоу-индустрии.
Мэрилин Монро трудилась, изучая себя не только в зеркале, но и на плёнке. Выкрасив невыразительные, цвета медвежьей шкуры, волосы в ослепительно белый цвет, как у модной в ту пору Джин Харлоу, будущая неотразимая Мэрилин научилась прикрывать глаза и открывать зовущий рот, как будто она постоянно находится в состоянии, близком к оргазму. А мясистые свои губы стала красить тремя могучими слоями помады разных цветов. Покрывая эту трёхслойку ещё и блеском.
Словом, Мэрилин Монро стала настоящим шедевром Нормы Джин. Этот шедевр просто-напросто сразил, покорил, убил скучающий Голливуд, когда ММ появилась с Бетт Дэвис и Максом Бразером в фильме «Всё о Еве». После последовавшего вскоре фильма «Джентльмены предпочитают блондинок» Норма Джин становится бесспорной звездой. Такой же величины, как и её грудь. Все, кто её знает, потрясены.
Ибо в жизни Норма-Мэрилин по-прежнему не отличается ни дамской изысканностью, ни каким-либо интеллектом, ни высоким аристократизмом.
А примитивная речь суперактрисы не даёт-таки забыть о более чем простом происхождении. Опять же слухи... Тут и начинается раздвоение личности Великой Мэрилин! Внутри ставшего сказочным для миллионов белого тела
попрежнему живет затравленная Норма Джин. Которая больше всего на свете боится насмешливого разоблачения. В этом, видимо, и заключена глубокая трагедия её жизни, воспетая Элтоном Джоном в песне «Свеча на ветру». Страх не оказаться вдруг в один прекрасный (вернее, ужасный) день на высоте самой себя. В одном из американских журналов было написано: «Она была одной из самых могущественных женщин века, только эту свою силу она не смогла употребить даже на то, чтобы помочь себе самой».
Но вот что интересно. Судьбы Мэрилин Монро и претендующей на её титул (титул глобального секс-кумира) американской поп-дивы Мадонны - чем-то схожи. И та и другая - травленые блондинки, мучимые амбициями духовных богинь, начинавшие на самом дне, поднявшиеся высоко. «Я не подражаю Мэрилин Монро; наше сходство кончается светлыми волосами», - лицемерила Мадонна».
Додолев Е.Ю., 24 кадра правды pro женские истории, М., «Олма медиа групп», 2014 г., с.11-13.
Регистрация на конференц
Страница конференции во ВКонтакте: 
