Индия
Индийский математик, получивший мировое признание. Не имея специального математического образования, сформулировал около 120 теорем в области теории чисел.
«Рамануджана можно назвать математическим Паганини с той лишь оговоркой, что Паганини с детства заставляли до изнеможения упражняться в игре на скрипке, тогда как никто никогда не требовал от Рамануджана, чтобы он занимался математикой. Более того, Рамануджан до 27 лет вообще не общался ни с кем, кто мог бы руководить его первыми научными исследованиями и оценить их значение. Гений Рамануджана принадлежит истории. Нам остаётся изучать его творения, восхищаться его неповторимой математической фантазией и фантастической интуицией. При этом ни один математик не может избежать чувства досады и боли, мысленно представляя себе, что мог бы дать такой ум математической науке, если бы он был поставлен в оптимальные условия.
Левин В.И., Рамануджан – математический гений Индии, М., «Знание», 1968 г., с.
«Сриниваза Рамануджан Айенгор родился 22 декабря 1887 года на юге Индии. Отец работал бухгалтером в небольшой текстильной лавке. Мать была глубоко религиозна. Рамануджан воспитывался в строгих традициях замкнутой касты брахманов. Уже в школе проявились его незаурядные способности к математике, и знакомый студент из Мадраса дал ему книги по тригонометрии. В 14 лет, как говорит легенда, Рамануджан открыл «формулу Эйлера о синусе и косинусе» и был очень расстроен, найдя её опубликованной.
В 16 лет в его руки попало двухтомное сочинение математика Kappa, написанное лочти четверть века назад, в 1880-1886 годах. В нём было помещено 6165 теорем и формул, почти без доказательств, (без пояснений. Юноша, не имевший доступа ни в вуз, ни в профессиональную среду, погрузился в общение с этим сводом формул. Лаконизм трактата побуждал к догадкам, вырабатывал импульс к самостоятельному выводу формул. Математическая судьба Рамануджана определилась в эти годы: у него сложился определенный способ мышления, своеобразный стиль доказательств. Несколько лет, проведённых в почти полном отсутствии общения, в тесном диалоге со столбцами формул, в непрерывном самостоятельном разгадывании их и изобретении всё новых и новых, сказались на всей его дальнейшей судьбе.
Рамануджан творил формулы, как творят поэты свой поэтический мир, отличный от всех прочих. Он упивался их совершенством, гармонией и красотой.
Имей Рамануджан доступ к обычному образованию, из него, безусловно, выработался бы (первоклассный профессионал. Но был бы он столь самобытен? Исследователи наследия Рамануджана спрашивают себя: «Смог бы Рамануджан увидеть так много, если бы с детства был обучен правилам поведения в математике и доводил бы свои результаты до публикаций со строгими доказательствами, строил бы свой математический мир на базе всего достигнутого человечеством, а не на сравнительно небольшом числе фактов?» И - не находят ответа.
Харди писал: «Было невозможно обучить его систематически, но мало-помалу он воспринимал новые точки зрения. В частности, он усвоил, что такое доказательство... Однако его методы оставались, по существу, прежними».
В формировании математического мира Рамануджана было важно, что начальный запас математических фактов (в основном почерпнутый из книги Карра) объединился у него с огромным запасом наблюдений над конкретными числами. Он коллекционировал такие факты с детства. Он обладал поразительными способностями подмечать огромный числовой материал - искусство, которым виртуозно владели Эйлер и Гаусс, но которое было в значительной степени утрачено к XX веку. Кроме того, у него развилась феноменальная интуиция.
По настоянию Харди в 27-летнем возрасте Рамануджан переехал в Кембридж. Там он становится профессором университета; его выбирают в Королевское общество (Английской академии наук); печатные труды с его формулами выходят один за другим, вызывая удивление, а подчас недоумение коллег, многие из которых считают его просто экзотическим явлением, опоздавшим родиться на 100 лет».
Князева М.Л., Ключ к самосозиданию, М., «Молодая гвардия», 1990 г., с. 16-17.
Несколько поздних работ была написана Сриниваса Рамануджаном совместно с его другом - английским математиком Годфри Харди, работавшем в Кембридже и пригласившего туда индийского математика в 1914 году.
Характерно, что по составленной Годфри Харди шкале таланта для математиков С. Рамануджан получил 100 баллов; глава европейских математиков Давид Гильберт - 80, а себе Харди поставил только 25…
Через 16 лет после ранней смерти С. Рамануджана Годфри Харди написал: «Наука ничего не выиграла от того, что Кумбаконамский колледж (в индийском г. Мадрассе, где С. Рамануджан плохо учился, поскольку всё время отдавал математическим исследованиям – Прим. И.Л. Викентьева) отверг единственного большого учёного, которого он имел, и потеря была неизмеримой. Судьба Рамануджана – худший известный мне пример вреда, который может быть причинён малоэффективной и негибкой системой образования. Требовалось так мало, всего 60 фунтов стерлингов в год на протяжении 5 лет и эпизодического общения с людьми, имеющими настоящие знания и немного воображения, а мир получил бы ещё одного из величайших своих математиков...».
«Нобелевский лауреат С. Вайнберг недавно вспоминал, как, занимаясь в начале 70-х годов очень популярной сейчас теорией струн, он столкнулся с одной задачей. Выяснилось, что нужные формулы получили Харди и Рамануджан в 1918 году».
Князева М.Л., Ключ к самосозиданию, М., «Молодая гвардия», 1990 г., с.18.
Регистрация на конференц
Страница конференции во ВКонтакте: 
