Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович

1877 год
-
1961 год

Россия (СССР)

«- Разве Вы его видели, своего Бога?
- Бога я действительно не видел, 
гражданин общественный обвинитель. 
Но я много оперировал на мозге и, 
открывая черепную коробку, 
никогда не видел там также и ума. 
И совести там тоже не находил…»

В.Ф. Войно-Ясенецкий на суде против него, 
организованном советской властью.

 

Отечественный хирург, духовный писатель, епископ Русской православной церкви – Святитель Лука.

В.Ф. Войно-Ясенецкий в молодости выбирал себе занятие между: юриспруденцией, живописью (он окончил две школы рисования – в Киеве и в Мюнхене), а в зрелые годы – между хирургией и религией.

«В это же время я страстно увлекся этическим учением Льва Толстого и стал, можно сказать,  завзятым толстовцем: спал на полу на ковре, а летом, уезжая на дачу, косил траву и рожь вместе с крестьянами, не отставая от них. Однако мое толстовство продолжалось недолго, только лишь до того времени, когда я прочёл его запрещенное, изданное за границей сочинение «В чём моя вера», резко оттолкнувшее меня издевательством над православной верой. Я сразу понял, что Толстой еретик, весьма далёкий от подлинного христианства. Правильное представление о Христовом учении я незадолго до этого вынес из усердного чтения всего Нового Завета, который, по доброму старому обычаю, я получил от директора гимназии при вручении мне аттестата зрелости как напутствие в жизнь. Очень многие места этой Святой Книги, сохранявшейся у меня десятки лет, произвели на меня глубочайшее впечатление. Они были отмечены красным карандашом. Но ничто не могло сравниться по огромной силе впечатления с тем местом Евангелия, в котором Иисус, указывая ученикам на поля созревшей пшеницы, сказал им: Жатвы много, а делателей мало. Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою [Мф. 9;37]. У меня буквально дрогнуло сердце, я молча воскликнул: «О Господи! Неужели у Тебя мало делателей?!» Позже, через много лет, когда Господь призвал меня делателем на ниву Свою, я был уверен, что этот евангельский текст был первым призывом Божиим на служение Ему».

Архиепископ Лук (Войно-Ясенецкий), Я полюбил страдания. Автобиография. Акафист святителю Луке, исповеднику¸ Архиепископу Крымскому, Тула, «Образ», с. 6-7.

В 1903 году В.Ф. Войно-Ясенецкий окончил медицинский факультет Киевского университета святого Владимира.

В 1921 году он был рукоположен в священники.

В 1934 году вышло первое издание позже ставшей классической книги: «Очерки гнойной хирургии».

В.Ф. Войно-Ясенецкий многократно подвергался арестам и административным ссылкам. В тюрьме, продолжал медицинские исследования. Учитывая, что он часто помогал местным жителям, заключённым, и как врач и как священник, те часто вступались за него перед Властями…

 

«Войно-Ясинецкий (епископ Лука), очень нравственный человек и одарённый врач, заступался за преследуемых властью верующих. Сыновья просили его отречься от сана, он отказался, и они отвернулись от него. Дважды он сидел в тюрьмах и лагерях, но выходил на свободу. В войну Сталин подчёркивал своё благорасположение к Войно-Ясинецкому и наградил его за достижения в области гнойной хирургии Сталинской премией. Войно-Ясинецкий получил в управление Симферопольскую епархию». 

Борев Ю.Б., Сталиниада, М., «Советский писатель», 1990 г., с. 226.

 

«Гениальность Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого как хирурга поражала и больных, и коллег: очевидцы рассказывают, что его руки, даже когда архиепископу Луке исполнилось 60, были «необыкновенно точны, соразмерны и виртуозны». «Тончайшее чувство осязания, очевидно, было врождённым у отца, - вспоминал сын Михаил. - Он как-то, беседуя с нами, его детьми, на эту тему, решил доказать нам это «на деле». Сложил десять листков тонкой белой бумаги, а затем попросил давать задания: одним взмахом острого (это было обязательным условием!) скальпеля разрезать любое количество листков. Опыт оказался удачным. Мы были поражены!» Оперировал он до 68 лет!»

Городова М., Излечить страх: на экраны выходит фильм о жизни великого хирурга, ставшего святым, еженедельник  «Российская газета», 2015 г., N 17,  c. 35.

 

 

В 1946 году становится  - до конца своих дней - архиепископом Крымским и Симферопольским.

«… владыка приходил на операцию в подряснике, как убирал бороду в специальный мешочек и обязательно перед началом операции ставил йодом крест на теле больного. Сейчас опубликованы новые материалы о жизни архиепископа Луки, из которых понятно, как он жил, под каким давлением находился. Я читал книгу о нем - это, по сути, сборник документов и доносов на владыку, шесть человек за ним следили, доносили.
И действует эта книга сильнее, чем художественная литература о нём. Сейчас эти документы открылись.
И молодые люди могут отчасти себе представить, как приходилось тогда выживать великому человеку, в каких условиях находиться и при этом оставаться на выбранном однажды пути к Богу».


Каширина К., Посашко В., Алексей Баталов: О несыгранной роли Ленина, знакомстве со святым и вере в советскую эпоху, в Сб.: Звёзды о Небе. Во что верят знаменитости, М., «Никея»; «Фома», 2012 г., с. 271.

 

«Дух и душа человека нераздельно соединены при жизни в единую сущность; но можно и в людях видеть различную степень духовности. Есть люди духовные по апостолу Павлу (1 Кор. 2, 14). Есть, как мы говорили, люди-скоты, люди-трава, есть и люди-ангелы. Первые мало чем отличаются от скотов, ибо духовность их очень низка, а последние приближаются к бесплотным духам, у которых нет ни тела, ни души».

Архиепископ Лука (В.Ф. Войно-Ясенецкий), Дух, душа, тело, Изд-во Симферопольской и Крымской епархии, 2005 г., с. 80.

 

В.Ф. Войно-Ясенецкий - автор 55 научных трудов по хирургии и анатомии, а также 10 томов проповедей (не все они изданы).

В 2000 году В.Ф. Войно-Ясенецкий канонизирован Русской православной церковью в сонме новомучеников и исповедников.

«Полтора десятка лет прошло с той встречи, но я точно помню ощущение, испытанное в минуту знакомства. Не жалость и не сострадание вызывал этот очень старый человек, а почтительное удивление. За ветхими одеждами старости угадывалась порода и личность незаурядная. Мы уселись на деревянных скамьях вокруг вкопанного в землю садового стола. Я представился. Сдерживая волнение, объяснил причину своего визита. Хотел бы услышать от профессора рассказ о его жизни.
- Вам не разрешат включить рассказ обо мне в вашу книгу, - сказал архиепископ. Голос вразлад со стариковским обликом зазвучал басовито, значительно и нисколько не расслабленно.
- Возможно, мне удастся опубликовать очерк в «толстом» литературном журнале. «Новый мир» уже предлагал мне...
- Это вам тоже не позволят сделать. - В его словах не было ни малейшего раздражения или досады. Просто Лука констатировал нечто хорошо и давно ему известное. И тут вдруг мне пришла в голову мысль, которую я по тогдашней своей молодости счёл очень удачной: я расскажу о епископе-учёном на страницах одного из тех многочисленных журналов, которые Советский Союз издает для заграницы. В редакциях этих «Sovietland-ов» меня тогда любезно принимали.
- Да, конечно, - откликнулся своим ясным и значительным голосом архиепископ, - рассказ обо мне для заграницы возьмут у вас с большой охотой. Ведь вы тем самым подтвердите, что свобода совести у нас в стране действительна существует. - Лёгкое движение губ под седыми усами показало, что восьмидесятилетний крымский Владыка отнюдь не утерял чувство юмора. Войно-Ясенецкий оказался прав: все мои попытки опубликовать его биографию в отечественных журналах вот уже многие годы натыкаются на непреодолимую преграду. И тем не менее в тот августовский день он, будто позабыв о старости, болезнях и неотложных делах, долго говорил со мной о своей жизни. Говорил очень просто, без всякой аффектации. Речь профессора текла свободно и была лишена церковных оборотов. Но в какой-то момент в совершенно светском рассказе слух уловил непривычное словосочетание: «Когда Господь Бог привёл меня в город Енисейск…» Из всего предыдущего вытекало, что в город Енисейск привели Войно-Ясенецкого чины Народного комиссариата внутренних дел. Я попытался осторожно обратить на это внимание моего собеседника, но он, опять-таки не проявляя никакого раздражения, сказал, что те, в голубых фуражках, явились лишь орудием, исполнителем Высшей Воли. В его устах эта сентенция звучала так же естественно, как рассказ о хирургических операциях и читанных им университетских лекциях. За первым мистическим эпизодом последовали второй, третий. Архиепископ Лука не актёрствовал, не стремился в чем-то убеждать меня. Мистические эпизоды из его автобиографии не служили какому бы то ни было возвеличению его личности в моих глазах. Скорей даже наоборот: Божество в рассказах архиепископа Луки являло себя лишь для того, чтобы наказать или предостеречь его. Явив свою безапелляционную волю. Оно бесследно исчезало до следующего решающего момента в земной биографии епископа-хирурга».

Поповский М.А., Житие архиепископа Луки. Жизнь и житие святителя Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа и хирурга / в Сб.: Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР  в 3-х томах,  Том 3, М., «Международный институт гуманитарно-политических исследований», 2005 г., с. 61-62.

Новости
Случайная цитата
  • Субъективные и объективные художники по оценке Альберта Швейцера
    По мнению Альберта Швейцера: «… есть субъективные и объективные художники. Искусство первых, определяемое личностью творца, почти не зависит от современной эпохи. Они сами создают себе закон, идут наперекор своему времени, творят новые формы для выражения своих мыслей. Таков Рихард Вагнер. Бах должен быть причислен к художникам объективного плана. Они целиком принадлежат своему времени, пользуются художественными формами и мыслями, которые предлагает им эпоха». Альберт Швейцер, Иоганн Себасть...