Серов Валентин Александрович

1865 год
-
1911 год

Россия (СССР)

Русский художник.

 

«… интерес к рисованию и любовь к животным маленький Серов перенял у своего отца. Александр Николаевич рисовал всю жизнь и, по мнению его сына, вполне профессионально. Его сын стал рисовать с самого раннего возраста; иначе и быть не могло: рисование как занятие в семье Серовых было естественным и обычным. Кроме того, мальчика окружали художники. Николай Николаевич Ге, держа его на коленях, рисовал ему лошадок, которых он любил уже с тех пор. Мальчик и сам постоянно рисовал их со многими ногами; потом, после одного из посещений мастерской М.М. Антокольского, он ограничил количество ног до четырёх. В мастерской он встретил воспитанника Антокольского - будущего скульптора И.Я. Гинцбурга, c которым много лет спустя, 9 января 1905 года, будет смотреть расправу казаков с безоружным народом. Гинцбург слепил несколько фигурок животных, чем восхитил мальчика. После этой встречи Серов не только рисовал, но и лепил своих лошадок. Такое окружение не могло не повлиять на  ребёнка, оказавшегося наделённым чрезвычайной силой и глубиной восприятия».

Чугунов Г.И., Валентин Серов в Петербурге, Л., «Лениздат», 1990 г., с. 14-15.

 

После смерти отца, в юности много путешествовал с матерью по России и Европе, где занимался у различных художников. Неоднократно жил и работал  в Абрамцево – усадьбе московского купца и мецената С.И. Мамонтова

 

В Париже, благодаря успешному стечению обстоятельств, юный Валентин Серов посещал: «Музеи, мастерские художников, которые можно свободно посещать, галереи - всё это сильно подвинуло развитие мальчика. Он в десять лет сравнительно свободно разбирается в произведениях подлинного искусства. «Илья Ефимович утверждал, - записала Валентина Семёновна (Мать художника - Прим. И.Л. Викентьева), - что можно было безошибочно довериться его вкусу - необычайный прирождённый инстинкт сплёлся с большим запасом знаний, приобретённых благодаря знакомству с лучшими оригиналами образцовых галерей, - отсюда феноменальное для его возраста понимание, или, скорее, угадывание, истинного художества». Репин,  которому сначала, возможно, было неприятно вторжение Серовых, очень скоро рассмотрел своего ученика, оценил его талант, его славный характер и искренне, на всю жизнь, полюбил. Больше всего подкупала необычайная работоспособность мальчика, его целеустремленность. «... Валентин не пропускал ни одного дня занятий в моей мастерской, - вспоминал Илья Ефимович. - Он с таким самозабвением впивался в свою работу, что я заставлял его иногда оставить её и освежиться на балконе перед моим большим окном».

 Смирнова-Ракитина В.А., Валентин Серов, М., «Молодая гвардия», 1961 г., с. 59-60.

 

«Илья Ефимович Репин, будучи другом Александра Николаевича Серова, принял деятельное участие в судьбе его сына. Он не только обнаружил в мальчике незаурядные художественные способности, но и стал, в сущности, первым его учителем (если не считать немецкого художника К. Кёппинга, который весной 1874 года часто брал молодого Серова с собой на этюды). С осени 1874 года в Париже, куда приехала Валентина Семёновна с сыном, Репин регулярно давал своему питомцу уроки рисования, которые продолжались до лета следующего года. Такие систематические занятия возобновились лишь осенью 1878 года, когда Репин обосновался в Москве. Через полгода Серов поселился у своего учителя, постоянно общаясь с ним и вместе путешествуя. 1880 год стал для Серова знаменательным: летом Репин взял его с собою в поездку по югу России. Они побывали и на Днепре, где живописец собирал материалы для своей знаменитой картины «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Вместе с Репиным постоянно рисовал и Серов. Непрекращающаяся работа стала постепенно приобретать характер привычки, ещё не осознаваемой, но уже принятой нормой поведения, нормой жизни художника. Вернувшись, четырнадцатилетний Серов постоянно и серьёзно работал в мастерской своего учителя».

Чугунов Г.И., Валентин Серов в Петербурге, Л., «Лениздат», 1990 г., с. 17.

 


В.А. Серов изобрёл даже специальную технику отбора наиболее существенного в рисунке. Его биограф пишет: «Серов заказал альбом из прозрачной бумаги и начинал рисовать с последней страницы, рисунок делал чрезвычайно быстро, иногда за одну-две минуты, потом накрывал его предыдущим листом и на нем прорисовывал, опуская ненужные подробности, а первый рисунок вырывал из альбома и сминал. И так до тех пор, пока рисунок не становился предельно лаконичным и выразительным».

Коровин К.А., Константин Коровин вспоминает, М., «Изобразительное искусство», 1971 г., с. 340.

 

С 1894 года – В.А. Серов член Товарищества передвижных художественных выставок.  Часто писал портреты музыкантов, художников, артистов, писателей…

В 1905 году в Санкт-Петербурге В.А. Серов стал очевидцем расстрела  рабочих на 5-й линии Васильевского острова и это потрясло его... «Он слышал выстрелы, видел убитых. С тех пор его характер резко изменился - он стал угрюм, резок, вспыльчив и нетерпим: особенно удивляли всех его крайние политические убеждения», - писал о нём И.Е. Репин. В знак протеста художник вышел из состава действительных членов Академии художеств…

 

«Серов. Напрасно думать, что живопись одному даётся просто, без труда, а другому трудна. Вся суть в тайне дара, в характере и трудоспособности. Но на что обращает внимание сам автор - этому нельзя выучиться. - Сальери изучил и фугу и гармонию, а гуляка Моцарт и не говорил о том, что он постиг гармонию и всю теорию музыки, и притом имел ещё одну небольшую вещь - гениальность! Посмотрите рисунки Врубеля в академии, и Вы увидите, как серьёзно и как строго относился Врубель к рисунку. Его набросок портрета Брюсова говорит, каков это был рисовальщик. Чтобы рисовать так, нужно, ах, как много, серьёзно поработать. Нельзя думать, что талант сел за рояль в первый раз и сыграл симфонию - этого не бывает... […] Мне много пришлось видеть учеников - и их самая большая ошибка была в том, что они все говорили - «потом» - они все отдаляли трудность задачи, как бы закрывали глаза и волю на то, что именно надо было тут же атаковать - взять, победить. Муза живописи скучает и изменяет художнику тотчас же, если он будет работать так себе, не в полном увлечении и радости, с ленивой прохладцей будто бы серьёзностью, а, главное, без любви и своему делу. В начале всего же есть прежде всего любовь, призванье, вера в дело, необходимое безысходное влечение, жить нельзя, чтоб не сделать - достижение - надо знать, что никогда не достигнешь всего, что хочешь. Художники-мученики своего дела никогда не довольны собой. - Я заметил, что довольные ученики всегда манерны - нашёл пошиб, и на нём успокоился. Протестанты и спорщики всегда были талантливей послушных и влюблённых в какого-либо художника. Живописец всегда в себе самом с врагами самого себя. Художник в нём заставляет себя же вызвать волю к деятельности. - Мне нравилось, когда Серов ругал себя «лошадью» и бил себя по голове, что не может взять цвета: «ах, я лошадь», - говорил он».

Коровин А.К., Воспоминания о художниках – товарищах и сверстниках, цитируется по  Мастера искусства об искусстве в 7-ми томах, Том 7, М., «Искусство», 1970 г., с. 248.

 

В юности Валентин Серов учился у  И. Е. Репина, а позже - вместе в М.А. Врубелем - у П. П. Чистякова.

 

«В становлении Серова-художника заметную роль сыграл Врубель. Серов признавался Грабарю, что некоторое время находился под влиянием своего старшего коллеги. Это началось в 1882 году, когда Врубель поступил в частную мастерскую Чистякова (почему Павел Петрович не пригласил его раньше, несмотря на превосходные рисунки своего необычного ученика?), и продолжалось в период совместной работы в василеостровской мастерской с осени 1883 по весну 1884 года. Влияние Врубеля неудивительно. Едва ли в те годы были художники, с которыми мог бы общаться Серов, настолько образованные, превосходно знавшие литературу, театр и так тонко воспитанные, как Врубель. Его необыкновенная художественная одарённость и стремление к иным мирам, далёким от бытовой жизни, произвели впечатление на Серова. Уже тогда формирующаяся склонность Врубеля понимать художественный процесс как некую самостоятельность, наслаждение этим процессом сильно задели Серова. И хотя это осознание искусства практически почти не отразилось в работе, оно сыграло очень важную роль в духовном воспитания Серова. Оно позволило ему понять, что искусство не только программно, но и самоценно - и в том его величие. После бесконечных разговоров об искусстве Антокольского и Репина, относившихся к своей деятельности как к важной ипостаси общественной жизни (так принято было в среде передвижников), возможность иного отношения к искусству, тем более такого, при котором оно воспринималось независимым от чего-либо, импонировала Серову чрезвычайно. Это было близко и его характеру, не выносившему даже намёка на какое-либо давление. При первой же попытке кого-либо подействовать на его волю он немедленно порывал деловые отношения с этим человеком, а иногда и вообще всякие отношения».

Чугунов Г.И., Валентин Серов в Петербурге, Л., «Лениздат», 1990 г., с. 34-35.

Новости
Случайная цитата
  • Стереотипы при принятии научных решений по А.И. Ракитову
    «Стереотип 1. Доминанта каузального подхода, когда причины событий ищутся в «прошлом» и экстраполируются в будущее. Индивидуальные и групповые субъекты принимают решения на основе прошлого опыта, который становится критерием оценки различных управленческих альтернатив. Некоторые интеллектуальные информационные системы поддержки решений строятся на основе анализа схематических описаний ситуаций. Этот стереотип ускоряет принятие решений. Однако отказ от осмысления ситуаций может...