Гастев Алексей Капитонович

1882 год
-
1939 год

Россия (СССР)

«Учитывать время – значит дольше жить».

Гастев А.К.,  Время /  Как надо работать. 
Практическое введение в науку организации труда,
М., «Экономика», 1972 г., с. 88.

 

Русский революционер, поэт и учёный.  Организовал в 1920 году в Москве  Центральный институт труда (ЦИТ).

«Основные линии судьбы Гастева - поэтическое творчество, революционная деятельность, производственный стаж рабочего и организационно-инженерные программы, - по всей видимости, шли рука об руку, параллельно. Пересекаясь, но не мешая друг другу.
Ссылки - это время для занятий литературой и инженерными проектами. В нарымской ссылке он не только шлифует поэтическое мастерство, здесь зарождаются первые мысли о «социальной инженерии».
Ссылки -  это также школа профессионального мастерства для революционера. Их было много у Гастева. И после каждой - побег. 1900 г. - первая ссылка, побег, Швейцария, Париж, возвращение в Россию.
Снова ссылка, побег, эмиграция. И так почти двадцать лет нелегальной кочевой жизни. В промежутках между ссылками Гастев устраивается рабочим и овладевает несколькими профессиями, а одной - слесарной - в совершенстве. По существу, он повторяет путь Тейлора и проходит его последовательно: рабочий - инженер - директор. Даже общественно-политическая, лекционная «нагрузка» им выпала практически одинаково большая. Но если Тейлор чаще выступал перед инженерами, бизнесменами и студентами, то Гастев - перед рабочими, крестьянами, а потом уже инженерно-технической интеллигенцией».

Кравченко А.И., Классики социологии менеджмента: Ф. Тейлор и А. Гастев, СПб, «Русский Христианский Гуманитарный Институт», 1998 г., с. 34-35.

 

«И Гастев и Керженцев были активными деятелями Пролеткульта - организации, задуманной в партийных школах на Капри и в Болонье. Именно там в 1909-1911 годах был поставлен вопрос об отношениях культуры, революции и социализма.
Гастев был ещё и поэтом, автором сборников «Поэзия рабочего удара» и «Пачка ордеров». Его рубленые строфы скандировали со сцены синеблузники; он и сам принимал участие в пролеткультовских инсценировках своей поэзии.
В августе 1920 года Гастев создал то, что называл своим последним художественным произведением, «научной конструкцией и высшей художественной легендой», - Центральный институт труда (ЦИТ).
Его цель - помочь в создании «элементарной культуры привычек, без которых невозможно делать прочную, новую жизнь». Новая культура - это быстрота и точность движений, «ловкое владение телом», «способность неотступно биться». Она формируется производством, фабрикой, которую Гастев представлял «гигантской лабораторией», где машина организует действия рабочего, воспитывает его самодисциплину и интеллект.
Рабочий машинного производства - не просто исполнитель, но и управленец, «директор предприятия, которое известно под именем станка (машины - орудия)». «История, - писал Гастев, - настоятельно требует... смелого проектирования человеческой личности, психологии в зависимости от такого исторического фактора, как машинизм».

Сироткина И.Е., Свободное движение и пластический танец в России, М., «Новое литературное обозрение», 2011 г., с. 111-112.
 

 

«Один из самых эксцентричных деятелей Пролеткульта - Алексей Гастев, рабочий-слесарь из первых последователей Богданова, ставший поэтом и теоретиком культуры и прославившийся в первые годы революции как «певец стали и машин». После 1920 года он увлёкся применением в повседневной жизни системы организации и интенсификации труда методом хронометрирования движений, разработанной Фредериком Тейлором.
Члены его «Лиги времени», имевшей отделения во всех крупных городах, призывались нигде и никогда не расставаться с часами и вести «хронокарты», куда они записывали бы, как использовалась ими каждая минута суток. В идеале всем полагалось отправляться ко сну и пробуждаться в одно и то же время.
Для экономии времени он предлагал «механизировать речь», заменяя привычные в русском языке длинные выражения более короткими и используя аббревиатуры, за избыточное употребление которых и поныне он несет немалую ответственность.
Вершиной его разгорячённого вдохновения явились идеи о механизировании человека и его жизнедеятельности, в духе экспериментов по хронометрированию, проводившихся в Центральном институте труда, созданном и руководимом им.
Его посещали видения будущего, когда люди превратятся в автоматы, не имеющие своих имён, а только номера, и лишённые личных идей и чувств, чья индивидуальность должна раствориться без следа в коллективном труде: «Вот эта-то черта и сообщает пролетарской психологии поразительную анонимность, позволяющую квалифицировать отдельную пролетарскую единицу как А, Б, С, или как 325, 075 и 0 и т.п. ... Это значит, что в его психологии из края в край мира гуляют мощные грузные психологические потоки, для которых как будто уже нет миллиона голов, есть одна мировая голова. В дальнейшем эта тенденция незаметно создаст невозможность индивидуального мышления».
Этот кошмар, в котором один западный историк усмотрел «видение надежды», дал Евгению Замятину материал для его антиутопии «Мы», а Карелу Чапеку для пьесы Р.У.Р., где он впервые ввёл в обиход придуманное им слово «робот».
По странной иронии судьбы, приписываемый капитализму порок, а именно дегуманизация труда, стал идеалом для многих коммунистов.
Пролеткульт быстро развивался, в период своего расцвета в 1920 году он насчитывал 80 тыс. членов и 400 тыс. сочувствующих. На многих заводах существовали его ячейки, действовавшие независимо от партийных организаций».

Ричард Пайпс, Русская революция, в 3-х книгах. Книга 3, Россия под большевиками, 1918-1924, М., «Захаров», 2005 г., с. 374-375.

 

В 1921 году А.К. Гастев издал книгу по научной организации труда: Как надо работать.

 

А.К. Гастев развивал идеи А.А. Богданова, И.П. Павлова и Фредерика Тейлора. К сожалению, с ним не сработался и вынужден был уйти из института учёный, опередивший своё время - Н.А. Бернтштейн...

Новости
Случайная цитата
  • Психология философского творчества и интуиции как научная проблема по Т.И. Ойзерману
    «Психология философского творчества - совершенно неисследованная область, и те разрозненные данные, которыми мы обладаем (например, рассказы самих философов о формировании их идей), не дают фактического основания для допущения существования особой, философской интуиции. Этого допущения требуют интуитивисты, ссылаясь на своё философское творчество, но если даже принять их заявления за свидетельства, то и в этом случае придётся допустить лишь особую роль интуиции в их собственном философском творч...