Боннэр Елена Георгиевна

1923 год
-
2011 год

Россия (СССР)

По образованию врач; но вошла в историю как жена и помощница академика-диссидента А.Д. Сахарова.

Воспитывалась в семье партработников, которые были репрессированы в 1938 году.

После Великой отечественной войны, в которой Елена Георгиевна Боннэр участвовала как медик, публиковала в печати отдельные статьи, в частности, о поэте Э.Г. Багрицком.

 

В 1972 году вышла из КПСС и вышла замуж за А.Д. Сахарова

 

«Первое, что Андрей Сахаров узнал о серьёз­ной и энергичной женщине, было то, что «она почти всю жизнь имеет дело с зеками, помогает многим». Эта жизнь началась для неё с 14 лет, когда в 1937 году её родителей арестовали. Девочка из привилегированной прослойки мировых революционеров превратилась в дочь «врагов народа». В это она ни на секунду не поверила и ежемесяч­но отправлялась в Москву из Ленинграда - выстаивать очередь с передачами для папы и мамы. Родители, заня­тые мировыми делами, не позаботились зарегистрировать рождение своих детей. Поэтому когда пришла пора полу­чать паспорт, Люся взяла себе другое имя - Елена в честь любимой в тот момент литературной героини - тургенев­ской  Елены Инсаровой и фамилию мамы - Руфи Боннэр.

Передачи папе перестали принимать в 1938 году. Это оз­начало, что его уже не было в живых. А посылки в лагерь - не только маме, но и её товарищам по судьбе - надолго стали привычной частью жизни дочери. И когда она мед­сестрой в санитарном поезде была на фронте, и когда по­сле войны, демобилизовавшись с инвалидностью по зре­нию - последствием тяжёлой контузии, училась в медицинском институте, окончив который, стала работать педиатром.

После смерти Сталина маму реабилитировали и даже дали ей двухкомнатную квартиру в Москве. В эту квартиру в середине 60-х годов переехала из Ленинграда, после раз­вода с первым-мужем, Елена Боннэр. Ко времени её зна­комства с Сахаровым её детям было уже 20 и 14 лет. Когда в эту квартиру в 1971 голу пришёл жить Сахаров, Елена Боннэр уже вовсю применяла своё умение собирать тю­ремные посылки: ГУЛАГ открыл ворота для нарушителей статей 70 и 190-й вместо прежней - сталинской - 58-й. Добыванием продуктов, нужных для посылок, стал зани­маться и академик Сахаров».

Горелик Г., Андрей Сахаров. Наука и свобода, М., «Вагриус», 2004 г., с. 520-521.

 

В 1975 году именно Елена Боннэр представляла Андрея Дмитриевича Сахарова на церемонии вручения ему Нобелевской премии мира в Осло.

 

«Десятки, нет, сотни людей, кото­рые приходят, приезжают Бог знает как издалека к Андрею, хватаясь за него как за последнюю на­дежду в своих бедах, и считают, что он должен (это бы еще куда ни шло) и, главное, м о ж е т  им помочь. А письма? Ежедневно 20, 30, 40. Я не успеваю их распечатать и прочесть, только малую часть подсовываю Андрею, а он сердится, потому что у него ни минуты на них. А уж отвечать совсем некогда - ни мне, ни, тем паче, ему. И хамство неотвечания гнетёт меня постоянно. А на некоторые письма просто хо­чется ответить. Но когда? Телефонные звонки. Я пытаюсь ввести их в русло: сказала друзьям, что звонить можно только с 11 утра до 16 и вече­ром с 8 до 11, но звонят не только друзья, звонят со всего мира. И им не укажешь время, и они по­стоянно забывают, что есть часовые пояса, что у них, может, день, а у нас глубокая ночь. У меня постоянно что-то горит на кухне или в ванной через край переливается вода, и мы вечно ходим с головной болью от ночных телефонных побу­док - прямо как по тревоге подымают и в три, и в четыре, и в пять утра. Выключить телефон бо­юсь, ведь может быть что-то действительно нужное, может, мама, дети, кто-то заболел, уз­ники совести».

Боннэр Е.Г., Постскрипуум. Книга о горьковской ссылке,  М., «Интербук», 1990 г., с. 14-15.

 

С 1984 по 1986 год находилась вместе с мужем в ссылке в г. Горьком.

 

В 1990 году по инициативе Елены Боннэр была создана общественная комиссия по увековечению памяти академика А.Д. Сахарова - Фонд Сахарова.

 

«Мадам Сахарова, женщина, похожая на клад­бищенскую ворону. Восточная неряшливая дама с па­пиросой, с которой падает пепел. Кухонный диктатор. На кухне в нечистом халате принимает депутатов, ругает, наставляет их, отдаёт приказы. Профессио­нальная вдова, пережившая «фитиля» («эпохи трепетный фитиль» назвал её покойного мужа поэт Вознесен­ский). От долгого общения с милицией, диссидентами, отказниками и более всех - с зэками в ней что-то от зэчки. Печать зоны».

Зенькович Н.А., Мальчики в розовых штанишках. Очень грустная книга, М., «Олма-пресс», 1999 г., с. 21.

 

 

В 1996 году в г. Москве был открыт Музей и общественный центр «Мир, прогресс, права человека» имени Андрея Сахарова.

 

 

«Статус первой вдовы в институте литературного вдовства сегодня несколько парадоксально принад­лежит Елене Боннэр. Со всею причитающейся, не­обходимой и неизбежной атрибутикой. Характер­но стремление вдовы академика Сахарова говорить не столько от своего, сколько от его имени, харак­терна выборочная сакрализация (да и публикация) ею его публицистического наследия, в высшей степени характерна самоидентификация вдовы с покойным правозащитником и учёным. (Справед­ливости ради следует отметить, что у Елены
Бон­нэр
имеются на то более чем серьёзные основания. Создаётся впечатление, что в союзе с академиком интеллектуально и в особенности психологически доминировала она, тогда как сам Сахаров - нахо­дясь, естественно, на авансцене - главным образом «озвучивал» её мысли. Если это так, то и её вечные «Сахаров стал бы» и «Сахаров не стал бы» обрета­ют иной смысл: Сахаров стал бы или не стал бы, потому что она подсказала бы ему соответствую­щую линию поведения. И если это так, то акаде­мик Сахаров пребывал бы сегодня в растерян­ности, граничащей с отчаянием, потому что именно эти чувства, судя по всему, обуревают его вдову)».

Топоров В.Л., Похороны Гулливера в стране лилипутов. Литературные фельетоны, СПб, «Лимбус Пресс», 2002 г., с. 246

 

Елена Георгиевна Боннэр скончалась в США и похоронена на Востряковском кладбище в Москве рядом с мужем.

Новости
Случайная цитата
  • Повышение квалификации писателя / литератора по В.С. Пикулю
    «Как и большинство писателей, пришедших в литературу из сырых фронтовых траншей и со скользких корабельных палуб, я знал, что надо писать, но не всегда понимал, как надо писать...Всегда считал себя в литературе человеком случайным, ибо ни учёбой, ни воспитанием не был подготовлен к общению с деликатным пером. Просто мне после войны попалась в руки одна книга, автора которой я называть не стану. Книга о рискованной жизни лихих команд миноносцев Северного флота, но тягомотная и безнадёжно унылейша...