Лавджой Артур

1873 год
-
1962 год

США

Американский философ и историк идей.

«... «история идей» был ярлыком, выбранным в 1920-х и 1930-е американским философом, трасформированным им самим в историка, Артура Лавджоем, для того чтобы обозначить его собственный идиосинкразический подход к жизни прошлого;  подход, который состоял, по существу, из изоляции универсальных «всеобщих идей» (unit-ideas), из которых, как он утверждал, составлены более сложные доктрины и теории. Благодаря его многочисленным ученикам и основанному им в 1940 «Журналу истории идей» (Journal of the History of Ideas), подход Лавджоя доминировал в американских университетах в течение, по крайней мере, поколения, ведя к компиляции вполне полных, но, по существу, бесплодных списков обнаруживаемых историками неких «всеобщих идей». Собственная деятельность Лавджоя была, как это часто случается, лучше, чем его проповедничество или чем подражательная деятельность его учеников. Его наиболее известная работа, «Великая цепь Бытия» (1936) остаётся чрезвычайно внушительным tour de force. Хотя его влияние сильно упало в последние десятилетия (но журнал, который он основал, стал менее механистическим и сектантским в своём подходе), термин «история идей», по крайней мере в Соединенных Штатах, всё ещё достаточно часто идентифицируется с его деятельностью, что вызывает неверное понимание этого термина».

Бумагина Е.Л., Бархоткин В.А., Что такое интеллектуальная история?, в Сб.: Тенденции. Философские проблемы социально-гуманитарного знания / Под ред. В.Е. Кашаева, М., «Канон+»; «реабилитация», 2009 г., с. 102.

 

Новости
Случайная цитата
  • Понимание: есть высокая и есть низкая культура…
    «Двести с лишним лет назад никакому Баркову и в голову не пришло бы равнять себя со своим старшим современником Тредиаковским, хотя стихотворная похабщина первого, расходившаяся в списках по всей читающей России, делала его намного популярнее высокопарно-неуклюжей «Тилемахиды» второго. И он сам, и его читатели полностью отдавали себе отчёт в том, что Тредиаковский - одна из вершин русской поэзии того времени, а Барков в своей похабщине (он был, помимо этого, неплохим переводчиком) - её дно, т.е....