Махов Александр Евгеньевич

1959 год
-
наше время

Россия (СССР)

Русский филолог.

В 2006 году впустил книгу о средневековой демонологии: Hostis Antiquus: Категории и образы средневековой христианской демонологии. Опыт словаря.

В Предисловии автор написал:

«История нашего «древнего врага» («hostis antiquus», как определяли его в латинской патристике) - ангела, который пал, стал дьяволом и заставил согрешить человека, - всем известна. Святые отцы первых веков христианства реконструировали её главным образом на основе нескольких речений Священного Писания, скупых и противоречивых; с тех пор она рассказывалась бессчётное множество раз - богословами, агиографами, поэтами. Совокупность этих текстов - богословских, агиографических, поэтических и т. п. - составляет корпус христианской демонологии (из которой мы исключаем то, что следует скорее назвать демономанией, с её литературной продукцией - всевозможными пособиями по вызыванию дьявола и т. п.; а также народную демонологию в той мере, в какой она остается дохристианской). История падшего ангела кажется чрезвычайно простой. Однако попытка рассказать её связно, непротиворечиво и мотивированно тут же наталкивается на трудности. Уже самое её начало таит в себе проблему, которую обнаружил св. Августин: если ангел-отступник разделял с другими ангелами блаженство виденья Бога и всех его путей (т. е. будущего) - то как он мог, предвидя ужасные последствия своего падения, пойти на преступление? По мере нашего продвижения вглубь истории трудности умножаются. Где оказался ангел-отступник после своего падения - в глубинах ада или в воздухе (и то, и другое подтверждается новозаветными текстами)? Если он - в аду, то как он может быть, если верить другим новозаветным текстам, «князем мира сего»? Если он побеждён и взят в рабство Христом - то как он может сам каждодневно побеждать и брать в рабство людей? Так выясняется, что многократно рассказанную историю на самом деле рассказать невозможно. Рассказ предполагает линейное, поступательное движение - история же падшего ангела на каждом шагу открывает в себе варианты, альтернативы, распутья; для того, кто пытается в ней продвинуться, она с каждым шагом всё больше становится похожа не некое сложное, запутанное сооружение - лабиринт, «сад расходящихся троп», или, быть может, готическую архитектурную вязь. Вместо того, чтобы в очередной раз пересказать историю дьявола, мы попытались очертить её морфологию - выявить её несущие конструкции, показать, как она сделана и на чем она держится. Эти несущие конструкции мы сочли возможным определить словом «категории». Именно на уровне категорий обнаруживается основное структурное свойство истории падшего ангела - её полная внутренняя противоречивость: в ней всё не сходится со всем, всё противоречит всему».

Махов А.Е., HOSTIS ANTIQUUS: Категории и образы средневековой христианской демонологии. Опыт словаря М., «Intrada», 2006 г., с. 5.

Новости
Случайная цитата
  • Жванецкий М.М.: Действительно [фрагменты-1]
    «Мы с Ильченко познакомилсь где-то в 54-м году в Одессе, а с Карцевым сошлись где-то в 1960 году. И конечно, конечно, наша жизнь всю жизнь была связана с Ленинградом. Без лести скажу, здесь как нигде публика чувствует талант и так же безошибочно его чуяло начальство. Как появились мы в 58-м году на этой сцене, так перманентно и продолжаем и до сих пор. Как тяжело даются слова: тридцать лет тому назад. И хотя эту молодость не назовешь счастливой, но что нам был дождь, что снег, что проспект Метал...