Источники ошибочных / ложных мнений по Джону Дьюи

«Независимо от воспитания существует «первобытное легковерие», склонное не делать различия между тем, что дисциплинированный ум называет мыслью, и тем, что он называет умозаключением.

Лицо в облаках признаётся как своего рода факт единственно потому, что оно ярко представляется. Природный ум не является преградой для распространения ошибок, а большой, но не дисциплинированный опыт - для накопления установившихся ложных мнений. Ошибки могут взаимно поддерживать друг друга и сплетаться всё в большее количество более прочно установившихся ложных понятий. Сновидения, положения звёзд, линии руки могут считаться серьёзными признаками, а расположение карт - неизбежным предсказанием, между тем как явления природы, как более бросающиеся в глаза своим значением, остаются незамеченными.

Вера в различного рода предзнаменования, которая является теперь только захолустным суеверием, некогда была всеобщей. Потребовалось долгое воспитание на точных науках, чтобы победить её.

Для деятельности представления нет разницы между способностью ртутной колонки предвещать дождь и способностью внутренностей животного и полёта птиц предсказывать успехи воины. С точки зрения просто предсказания рассыпанная соль настолько же предвещает несчастье, как укус москита - малярию. Только систематическое регулирование условий, при которых производятся наблюдения, и строгая дисциплина в отношении привычки к принятым представлениям могут доставить уверенность, что одного рода мнения ложны, а другие правильны.

Замена привычки к суеверным заключениям научными выводами не была вызвана изменением в остроте чувств и естественной работой функции представления. Это явилось результатом регулирования условий, при которых имели место наблюдение и заключение.

Полезно указать некоторые попытки, которые делались для того, чтобы классифицировать главные источники ошибок - при составлении понятий. Фр. Бэкон, например, при самом возникновении современного научного мышления перечислил четыре подобных класса под несколько фантастическим названием «идолы», призрачные образы, направляющие ум по ложным путям. Он назвал их идолами, или призраками, (а) рода или породы, (b) форума, (с) пещеры и (d) театра; или, говоря менее метафорично, он разумел (а) постоянные ошибочные методы (или, но крайней мере, склонность к ошибкам), корни которых лежат в человеческой природе вообще, (b) те, которые происходят из отношений между людьми и из языка, (с) те, которые происходят от причин, свойственных отдельному индивидууму, и, наконец, (d) те, источник которых лежит в моде и общем направлении эпохи. Классифицируя несколько иначе причины ложных понятий, мы можем сказать, что две из них - внутренние и две - внешние. Из внутренних - одна равно свойственна всем людям (как общее стремление охотнее замечать доводы, подтверждающие излюбленное мнение, чем те, которые ему противоречат), между тем как другая коренится в личном темпераменте и привычках данного индивидуума. Из внешних - одна проистекает из родовых социальных условий, подобно тенденции считать, что где есть слово, есть и факт, и что факта нет там, где нет лингвистического термина, между тем как другая вытекает из местных и временных социальных течений.

Метод Локка при рассмотрении типичных форм ложных понятий менее формален и на большее проливает свет. Мы едва ли можем поступить лучше, чем продемонстрировать его сильный и оригинальный язык, когда, перечисляя различные классы людей, он указывает различные пути, на которых заблуждается мысль:

1. «Во-первых, те, кто вообще редко рассуждает, но поступает и думает согласно примеру других, будут ли это родители, соседи, министры, или кто-либо другой, кого они избрали, чтобы подарить своим полным доверием и избавить себя, таким образом, от заботы и труда думать и размышлять самим за себя».

2. «Это те, кто ставит страсть на место разума и, решив, что она будет управлять их поступками и аргументами, не пользуются своим рассудком и не слушаются чужого, поскольку это не соответствует их настроению, интересу или партии».

3. «Третий класс - это те, кто охотно и искренне следует разуму, но вследствие отсутствия того, что можно назвать широким, правильным кругозором, не имеют полного представления о том, что относится к вопросу... Они беседуют только с людьми одного сорта, читают только один сорт книг, будут слушать только одного рода замечания... У них хорошие отношения с известными корреспондентами в их маленькой бухте..., но они не решатся выйти в открытый океан знания». Люди с первоначально равными природными способностями могут, в конце концов, прийти к совершенно различным степеням знания и истины, «когда всё различие между ними состояло в различном пространстве, данном их разуму, чтобы бродить в поисках сведений и наполнения головы идеями, знаниями и наблюдениями, к которым можно приложить ум». The Coxduct of the Understanding. § 3.

В другой части своих трудов: Essay Concerning: Human Understanding. кн. IV. гл. XX. of  Wrong Assent on Error, Локк высказывает те же идеи в несколько иной форме.

1. «То, что не соответствует нашим принципам, кажется нам настолько невероятным, что мы не можем допустить его возможности. Уважение к этим принципам настолько велико, и их авторитет так превосходит все другие, что часто отвергаются не только свидетельства других людей, но даже наши собственные чувства, когда они дают показания, в чем-либо противоречащие этим установленным правилам... Нет ничего обычнее детей, в ум которых вкладываются... родителями, няньками или старшими положения, которые, внушённые доверчивому и лишённому предрассудков уму и постепенно укрепившиеся (правильно, или неправильно), настолько  укореняются благодаря привычке и воспитанию, что невозможно их уничтожить. Взрослые, рассуждающие о своих мнениях, считая некоторые из них такими же древними, как ум и память, так как не заметили их первых появлений в пути их приобретения, Могут признать их священными и не допускать их профанировать, прикасаться к ним или спрашивать о них». Они ставят их своим знаменем, «считают великим и безошибочным критерием истины и лжи, судьями, к которым нужно апеллировать во всякого рода спорах».

2. Во-вторых, рядом с этими людьми находятся те, умы которых вылиты в форму и моделированы по определённой гипотезе. Подобные люди, продолжает Локк, не отрицая фактов и опыта, не могут быть убеждены такими свидетельствами, которые повлияли бы на них, если бы их ум не был замкнут приверженностью к определённому мнению.

3. «Преобладающие страсти. В-третьих, той же судьбе подвергаются возможности, сталкивающиеся с преобладающими страстями людей. Пусть возможно больше вероятия находится на одной чашке весов в рассуждении скряги, а деньги - на другой: легко предвидеть, что перетянет. Земные помыслы, как земляные валы, сопротивляются сильнейшим батареям».

4. «Авторитет. Четвёртым и последним неправильным мерилом вероятия, о котором я упомяну и которое поддерживает в заблуждении больше людей, чем все остальные вместе, является согласие с общепринятым мнением друзей или партии, округи или страны».

Как Бэкон, так и Локк показывают, что кроме источников ошибочных мнений, коренящихся в природных склонностях индивидуума (подобно склонности к поспешным и широким выводам), социальные условия стремятся подстрекать и подтверждать ложные привычки мышления путем авторитета, сознательного воспитания и даже путём ещё более коварного, полусознаваемого влияния языка, подражания, симпатии и внушения.

Следовательно, воспитание должно не только защищать индивидуума от смущающих его ошибочных стремлений его собственного ума - поспешности самомнения, предпочтения того, что согласуется с личным интересом, объективной очевидности, - но также подкопать и разрушить накопившиеся и увековечившие себя предрассудки многих веков. Когда социальная жизнь сделается вообще разумнее, более проникнутой рациональными убеждениями и менее будет двигаться голым авторитетом и слепой страстью, воспитательные учреждения могут сделаться более положительными и созидательными, чем теперь, потому что они будут действовать в гармонии с другими воспитательными влияниями, оказываемыми поневоле другими окружающими социальными явлениями на индивидуальные привычки мысли и понятия. В настоящее время работа воспитания должна не только превращать естественные  тенденции в постепенно укоренившиеся навыки мысли, но должна укреплять ум против иррациональных тенденций, принятых в социальном окружении, и помочь избавиться от уже существующих ошибочных навыков».

Джон Дьюи, Психология и педагогика мышления (Как мы мыслим), М., «Лабиринт», 1999 г., с. 21-25.

 

Отличия бытового и научного мышления.