Фантазии и мифологии народов мира по Иоганну Готфриду Гердеру

«… у каких народов воображение будет напряжено сильнее всего, - у тех, что любят одиночество и живут в дикой местности, в пустынях, в горах и скалах, на побережье бурного океана, у подножья огнедышащих гор и в других чудесных и неспокойных краях земли.

С незапамятных времен Аравийская пустыня рождала возвышенные фантазии, и фантазиям этим привержены были люди простые, которых всё изумляло. В одиночестве восприял Магомет свой Коран, воспалённая фантазия занесла его на небеса и явила ему ангелов, блаженных, целые миры, и душа его сильнее всего воспламеняется тогда, когда он живописует молнию, прорезывающую мрак ночи, день Возмездия и другие безмерные вещи.

И где только ни распространилось суеверие шаманов? И в Гренландии, и в трёх частях Лапландии, и по всему северному побережью Ледовитого океана, и на юг в Татарию, и в Америке, и почти по всей Земле. Всюду являются колдуны, и всюду живут они среди страшных картин природы - это их мир.

Итак, более трёх четвертей всего населения Земли воспитаны в такой вере, ибо ведь и в Европе большая часть народностей финского и славянского происхождения не отступается от колдовства, от заклинания природы, от естественной религии, а суеверие негров - тоже не что иное, как особый шаманизм, соответствующий духу этого народа, климату, в котором он живёт. […]

Образ жизни, гений всякого народа сильно влиял на фантазию каждого народа - это не требует даже и особого упоминания. Пастух видит природу одними глазами, охотник, рыбак - другими, а такие занятия различаются в каждой стране, как различаются и характеры народов.

Я был удивлён тем, что в мифологии камчадалов, народа, живущего на Крайнем Севере, царит такая безудержная похотливость, какой следовало бы ждать от южного народа, но между тем климат и генетический характер камчадалов объясняют и это отклонение от нормы. В холодной стране камчадалов есть и огнедышащие горы, и теплые ключи, мертвящий холод и кипящий жар спорят между собой; и похотливость, и грубые мифологические фарсы - все порождение этого спора. То же самое - сказки вспыльчивых, болтливых негров, сказки, в которых нет ни начала ни конца; такова и сжатая, чёткая мифология североамериканцев, такова и цветистая фантазия индийцев, дышащая сладострастием и безмятежностью рая, как и сами индийцы. Боги у них купаются в молочных озерах с сахарными берегами, богини живут в чашечке благоухающего цветка, растущего посреди прохладного пруда.

Короче говоря, в мифологии каждого народа запечатлелся присущий ему способ видеть природу, особенно зависящий от того, находил ли народ в природе большедобра или зла, как подсказывали ему климат и гений, и зависящий от того, как объяснял народ одни явления - другими. В самых неприветливых краях Земли мифология, как бы безобразно-уродливы ни были её черты,- это философский опыт человеческой души: прежде чем проснуться, душа видит сны и мечтает о временах своего детства. […]

Вообще фантазия из всех сил души наименее изучена и менее всего поддаётся исследованию, она связана со всем телом, а особенно с мозгом и нервами, о чем свидетельствуют многие удивительные болезни, а потому, как представляется, она служит не только связью и основой для всех более тонких душевных сил, но и узлом, связывающим воедино тело и душу, как бы цветущим побегом всего чувственного строения, необходимым для того, чтобы пользоваться всеми силами ума».

Иоганн Готфрид Гердер, Идеи к философии истории человечества, М., «Наука», 1977 с. 202-204.