Бродский Иосиф Александрович

1940 - 1996

Россия (СССР)

«Изучать философию следует, в лучшем случае,
после пятидесяти.
Выстраивать модель общества - и подавно.
Сначала следует научиться готовить суп, жарить
- пусть не ловить - рыбу, делать приличный кофе»

И.А. Бродский, Выступление в Сорбонне

 

Поэт. Писал как на русском, так и на английском языках. Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1986 год.

В юности перепробовал более 10 профессий, много читал, занимался самообразованием.

В СССР в 1964 году по доносу был арестован и приговорён к 5 годам ссылки в Архангельскую область за «тунеядство». Характерная деталь: свидетели обвинения начинали на суде свои показания со слов: «Я с Бродским лично не знаком…» (что перекликалось с формулировкой времён травли Б.Л. Пастернака: «Я роман Пастернака не читал, но осуждаю!»)…«Какую биографию делают нашему рыжему!» – восклицала А.А. Ахматова в разгар кампании против И.А. Бродского, предчувствуя, какую известность делают поэту его гонители…

Адвокат З.Н. Топорова вспоминала: «Бродский замечательно сказал своё последнее слово. Там было: «Я не только не тунеядец, а поэт, который прославит свою родину».
В этот момент судья, заседатели - почти все - загоготали».

Якимчук Н., Как судили поэта (Дело И. Бродского), СПб, «Аквилон», 1990 г., с. 23.

 

В конце 1964 года письма в защиту Бродского были отправлены властям от  Ю.П. Германа, С.Я. Маршака, К.Г. Паустовского, А.Т. Твардовского, Д.Д. Шостаковича, К.И. Чуковского. По прошествии 1,5 лет, срок ссылки был сокращён до фактически отбытого под давлением международной общественности - в частности, после обращения к властям СССР  Жана-Поля Сартра и ряда других зарубежных деятелей.

Перед своим отъездом И.А. Бродский написал письмо Л.И. Брежневу – вот его фрагмент:

«Люди вышли из того возраста, когда прав был сильный. Для этого на свете слишком много слабых. Единственная правота – доброта. От зла, от гнева, от ненависти – пусть именуемых праведными – никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрёте Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг-другу делать его дело. Условия существования слишком тяжелы, чтобы их ещё усложнять. Я надеюсь, Вы поймёте меня правильно, поймёте, о чём я прошу. Я прошу дать мне возможность и дальше существовать в русской литературе, на русской земле. Я думаю, что ни в чём не виноват перед своей Родиной. Напротив, я думаю, что во многом прав. Я не знаю, каков будет Ваш ответ на мою просьбу, будет ли он иметь место вообще. Жаль, что не написал Вам раньше, а теперь уже и времени не осталось. Но скажу Вам, что в любом случае, даже если моему народу не нужно моё тело, душа моя ему ещё пригодится».

С 1972 года И.А. Бродский проживает в США, где преподаёт русскую литературу в различных университетах.

Властями СССР было многократно отказано родителям И.А. Бродского увидеться с ним (то есть, их просто не выпускали из страны), а самому поэту дважды отказано приехать на похороны родителей…

В Нобелевской лекции И.А. Бродский сказал:

«Поэт, повторяю, есть средство существования языка. Пишущий стихотворение,  однако, пишет его не потому, что он рассчитывает на посмертную славу, хотя  часто и надеется, что стихотворение его переживет, пусть ненадолго. Пишущий  стихотворение пишет его потому, что язык ему подсказывает или попросту  диктует следующую строчку. Начиная стихотворение, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлён тем, что получилось, ибо часто получается  лучше, чем он предполагал, часто мысль заходит дальше, чем он рассчитывал.  Это и есть тот момент, когда будущее языка вмешивается в настоящее...  Пишущий стихотворение пишет его прежде всего потому, что стихосложение -  колоссальный ускоритель сознания, мышления, миросозерцания. Испытав это  ускорение единожды, человек уже не в состоянии отказаться от повторения  этого опыта, он впадает в зависимость от этого процесса, как впадает в  зависимость от наркотиков и алкоголя. Человек, находящийся в подобной  зависимости от языка, я полагаю, и называется поэтом».

Бродский И.А., Нобелевская лекция / Стихотворения, Таллинн, «Ээсти раамат», 1991 г., с.  17-18.

Поэт считал, что настоящих любителей поэзии в мире всего 1%.

«Беда положения нравов в отечестве заключается именно в том, что мы начинаем бесконечно анализировать все эти нюансы добродетели или, наоборот, подлости. Всё должно быть «или - или». Или - «да», или - «нет». Я понимаю, что нужно учитывать обстоятельства. И так далее, и тому подобное. Но всё это абсолютная ерунда, потому что когда начинаешь учитывать обстоятельства, тогда уже вообще поздно говорить о добродетели. И самое время говорить о подлости.

Волков: Это - максималистская позиция.

Бродский: На мой взгляд, индивидуум должен игнорировать обстоятельства. Он должен исходить из более или менее вневременных категорий. А когда начинаешь редактировать - в соответствии с тем, что сегодня дозволено или недозволено, - свою этику, свою мораль, то это уже катастрофа».

Волков С., Диалоги с Иосифом Бродским, М., «Эксмо», 2002 г., с. 142-143.

 

Выступая с Нобелевской речью, И.А. Бродский назвал в качестве своих учителей пятерых поэтов:  А.А. Ахматову, О.Э. Мандельштама, Уистена Одена, Роберта Фроста и М.И. Цветаеву: «Эти тени смущают меня постоянно, смущают меня и сегодня. Во всяком случае, они не поощряют меня к красноречию. В лучшие свои минуты я кажусь себе как бы их суммой - но всегда меньшей, чем любая из них в отдельности».