Инструкция по работе с Контекстной панелью

Лекция Далай-Ламы об этике творчества III-го тысячелетия в интерпретации Г.С. Померанца

Описываемая встреча происходила в столице Норвегии – Осло.

«Первыми на эстраду вышли старейший местный философ Арне Несс, Эрик Даманн, основатель общества «Будущее в наших руках», и епископ Розмари Кён. Госпожа епископ держалась очень просто и улыбнулась пятитысячной аудитории, как при встрече со знакомым на улице. У мужчин были более собранные лица, выражавшие готовность что-то сказать (они действительно воспользовались правом одного вопроса, чтобы излагать свои взгляды).

А Далай-Лама, вышедший из противоположной кулисы, был более чем прост. Он всем собой взламывал торжественность встречи.

В Швейцарии в 1996 г. его, видимо, сковывала обстановка юбилея. В Норвегии он чувствовал себя по-домашнему, в одном из убежищ тибетской диаспоры, рассыпанных по всему свету. Его поведение было совершенно свободным от сознания своего сана. Так мог держаться дзэнский наставник Иккью, называвший себя «сыном безумного облака»; анекдоты о нём издавались и переиздавались в Японии с XV века до наших дней.

Не знаю, каким был Далай-Лама в Тибете, с ног до головы опутанный ритуалом. Выбранный для своей роли мальчиком пяти лет, он зависел от конгрегации лам ещё больше, чем Президент РФ от кремлёвской администрации.

Изгнание вытолкнуло его на волю, на перекрёсток всех восточных и западных духовных течений, и он раскрылся как личность с точкой опоры внутри и необычной свободой вовне, в поведении. То, что он сказал в Швейцарии, было теперь удостоверено каждой улыбкой, каждым жестом. Не было никакой заданности, никакого «чина». В буддизме это ближе всего к дзэн, в православии возможно только у юродивого.

Выходя на эстраду или кончая ответы на вопросы, Далай-Лама соединял ладони в традиционном благословении, но с какой-то улыбкой дзэнца. её можно смешать с улыбкой авгура; однако она имеет другой смысл. Это лёгкая подсказка о ничтожестве всех жестов, о различии между луной и пальцем, указывающим на луну. Дзэнец, в отличие от авгуров постмодернизма, знает о реальности луны (примерно как св. Силуан писал: «Я не верю в Бога, я знаю Бога»). И именно поэтому он не боготворит дорожные знаки и указатели.

Лекция Далай-Ламы была посвящена этике III тысячелетия. Основой её он считал внутреннюю готовность встретить неожиданное и найти непредсказуемый ответ, опираясь на постоянный контакт с вечными началами: любовью, миролюбием и терпимостью.

Это несколько напоминает правила дзэнской живописи: рисуй, что хочешь и как хочешь, но в состоянии единства с космосом (без раздвоения на физическое и духовное).

Все видимые каноны заменяются каноном внутреннего взрыва творчества.

В христианской этике что-то подобное сказал Августин: «Полюби Бога и делай, что хочешь». И о том же - менее парадоксально - говорят две наибольшие заповеди Христа (полюби Бога всем сердцем и ближнего - как самого себя).

Всё остальное в христианстве есть нечто меньшее, и если законы сталкиваются с сердцем, повёрнутым к Богу, Христос пренебрегал законами (и нам повелел быть подобными Ему)».

Померанц Г.С., Работа любви /, В тени Вавилонской башни, М., «Российская политическая энциклопедия», 2004 г., с. 192-193.