Зиновьев Александр Александрович

1922 - 2006

Россия (СССР)

Русский логик, социальный философ, писатель.

В 1976 издал в Швейцарии книгу «Зияющие высоты» (сатира на советский строй и на деятельность московских интеллектуалов), за что был лишён властями всех званий (воинских и научных) и уволен с работы. Считается, что в книге под следующими персонажами выведены: Хозяин - И.В. Сталин, Хряк - Н.С. Хрущёв, Правдец - А.И. Солженицын, Певец - В.В. Высоцкий, Мазила - Э.И. Неизвестный.

«Диссидентом я не был, моя жизненная позиция - это позиция крайнего индивидуализма. Теперь, конечно, можно обмысливать, анализировать мои книги, придумывать любую концепцию, но я этого не хочу. Я исхожу из факта: так получилось. Я создал собственную идеологию, отличную от марксизма, от всего того, что было до этого, построил свою теорию советского коммунистического общества. В значительной мере она у меня изложена в «Зияющих высотах». Я стал думать, что, может быть, я первый, кто рассматривает коммунистическое общество не через призму марксистских представлений и прожектов, а как эмпирически данный факт. Профессионал в области логики и теории познания, я знал, как эмпирически нужно исследовать данные явления. И применил выработанные мной логические и философские методы к феномену советского общества».

Зиновьев А.А., Падение с «Зияющих высот», в Сборнике интервью:  Медведев Ф.Н., После России, М., «Республика», 1992 г., с. 276.

 

В 1978 году А.А. Зиновьев был выслан из СССР. Жил и работал в Мюнхене.

 

Известно, что графомания получила своё развитие в Internet, где понятие писателя-профессионала вообще девальвировано - подобную вовлечённость масс в культуру А. А. Зиновьев называл «разжижением творческого ядра культуры»…

Зиновьев А.А., На пути к сверхобществу, М., «Центрполиграф», 2000 г., с. 589.

 

В ряде своих работ и художественных произведений А.А. Зиновьев писал о жизни творческой личности.

«Учение о житии Зиновьева продолжает и дополняет его социологию. Без него последняя была бы беспросветной. Более того, в индивидуальном жизненном замысле Зиновьева, по его собственному признанию, сама социология была разработана, для того чтобы выработать адекватное учение о житии и найти в жизни место самому себе в качестве идеального коммуниста. Таким же является и их объективное соотношение между собой. И если верно, что учение о житии находит свою негативную обоснованность в социологии, то ещё более верно, что социология Зиновьева может быть адекватно понята и разумно осмыслена только с учетом и в свете его учения о житии. В одном из своих рассуждений Иван Лаптев (герой повести А. А. Зиновьева «Иди на Голгофу» – Прим. И.Л. Викентьева) говорит, что Бог есть самоучка. То же самое можно было бы сказать о Зиновьеве как авторе учения о житии. Последнее непосредственно не соотнесено ни с какими философскими этическими учениями. Автор, если и учитывал их, то, видимо, только в том общем смысле, что он их все отбросил. И, тем не менее, учение о житии может быть рассмотрено сквозь призму той проблемно-теоретической ситуации, которая возникла в ходе развития философской этики. […] Есть ещё одна коренная проблема человеческого существования, над которой билась и бьется (пока что безуспешно) этическая теория: как соединить человеческую жажду счастья и его стремление к счастью. Предлагались различные варианты такого соединения. Одни говорили, что нужно правильно и полно наслаждаться, и это сделает жизнь добродетельной. Это - программа гедонизма. По мнению других, нужно правильно понимать добродетель и противопоставить её в качестве внутренней стойкости различным превратностям судьбы, что автоматически сделает жизнь счастливой. Это - программа стоицизма. Третьи говорили, что нужно научиться правильно рассчитывать свою пользу, и тогда счастье каждого сольётся в общую добродетель как наибольшее счастье для наибольшего числа людей. Это - программа утилитаризма. Были и другие варианты. Один из самых интересных, например, предложил и опытом своей жизни реализовал Альберт Швейцер. Он считал, что первую половину жизни человек должен жить для себя (для счастья), а вторую - для других (для добродетели). Учение о житии и в этом случае предлагает оригинальное решение вековечной проблемы: оно учит тому, как стать святым (добродетельным), без отрыва от греховного производства (счастья). С точки зрения Зиновьева, соединение добродетели и счастья, недостижимое в масштабе общества и по общей формуле, вполне возможно в масштабе личности и по индивидуальной формуле. […] Учение о житии есть учение о том, как быть личностью. Как быть личностью не тогда, когда ты занимаешь привилегированное положение в обществе, имеешь слуг, живёшь в собственном доме, тебя охраняет полиция и т.д. А тогда, когда у тебя ничего этого нет. Как быть личностью, несмотря ни на что. Как быть ею среди мерзости бытия. Достоевский показал, что если нельзя убивать старую, никому не нужную, всем вредную старуху-процентщицу, то это значит, что нельзя убивать никого. Зиновьев показал, что если можно быть личностью в условиях оргии коллективизма и коммунальности, то это значит, что ею может быть любой и всегда».

Гусейнов А.А., Учение о житии Александра Зиновьева, журнал «Вопросы философии», 2008 г., N 7, c. 26-28.